Глава 4
Доминик
Молчала всю дорогу вызывая раздражение, скучная дрянь. Терпение подходит к концу. Игнорирует, будто не интересен.
— Возле книжного магазина остановите!
— Тиш, мы же по городу катаемся, не порть прогулку.
— Без меня веселитесь, Кристин. Спасибо, что подвезли, — ускользнула эта напористая самозванка. Ей плевать даже на дождь. От огромного раздражения стукнул по рулю, глядя цинично в зеркало.
— Клянусь, ты пожалеешь, что подсунула эту дрянную козу. Она бесит с каждой секундой.
— Доминик! Почему раздраженный?
— Тупая? Или прикидываешься? Эта художница не замечает меня. Не привык видеть хладнокровие.
— Да, она сумасшедшая. Но разве с твоим талантом поспоришь? Хочешь я расхвалю тебя?
— Если она отвергнет, потом раздавлю колёсами своего дорогого авто. Что интересного в этих запылившихся книгах? Строит из себя умную. Сколько таких обманывал. И эта поверит моей лжи. Уверяю.
— А я не сомневаюсь. Доминик, а если нам снять напряжение на твоей квартире, — начала флиртовать со мной, но пребывал в агрессивном настрое.
— Спустись на землю. С подстилками не сплю!
— Где благодарность? Я с ангелом свела!
— Вижу! Уже сыт по горло её гордыней. Выметайся из авто, пешком доковыляешь. Сначала научи свою подружу уважать меня, — резко затормозил, указывая ей на улицу.
— Сжалься. Ты же джентльмен.
— До свидания! — сорвался прочь.
В мыслях творился хаос. Она дикая до ужаса, непохожая на других. Держу пари для неё в приоритете благородство и честность. Насколько примитивное мышление. Всё продается, и каждый готов перегрызть горло другому, ради обогащения. Адреналин охватил всю плоть, в своем загородном доме замышлял истинное коварство. Обмануть, обольстить, а потом показать кто господин. Ломать гордость подобных циничных сучек кайф. Снова достал снимок. Художницей себя считает. Кто купит её пейзаж? Познакомить с истинными коллекционерами? Те охотятся за обнаженными цыпочками в различных непристойных позах. Но настанет день, когда ангел обожжет крылья, и не сможет взлететь.
На следующий день подкараулил Кристину в спортзале, следящей за своей тощей задницей. Вдруг хахали богатые бросят.
— От жира избавляешься?
— Дерзкий Доминик! Чем обязана?
— Жажду увидеться с нашим ангелочком. Дуру в рваном свитере. Она моется хотя бы? Или воняет словно потрёпанный бомж? — расспрашивал, стараясь не потерять важных деталей.
— Насчет гигиены не беспокойся. Чистая девочка. Невинная, скромная!
— Только упёртая! Где эта замухрышка обитает?
— В Петергофе. А может заглянешь к нам?
— Обойдешься. Сначала запудрю мозги этой лохушке, — оставил ее в гордом одиночестве...