– Полковник. У меня все руки не доходили до этого гадюшника. Но теперь почистим. Стой спокойно веди себя вежливо и все будет тип-топ.
Я вздохнул и начал стоять спокойно. В башке же крутилась только одна мысль. Ну как я так? Каждый день какая то развлекаловка. Ну ведь еще полтора месяца назад каждый день был похож один на другой. А тут. Каждый день война, драки, стрельба, ранения, автоаварии и еще хз чего. Ну хоть не просыпайся по утрам, право слово. Затем в память вползли стихи Высоцкого.
А рядом случаи летают, словно пули,-
Шальные, запоздалые, слепые, на излете,-
Одни под них подставиться рискнули –
И сразу: кто – в могиле, кто – в почете.
А мы – так не заметили
И просто увернулись,-
Нарочно, по примете ли –
На правую споткнулись.
Вот так вот полковник. Нет бы тебе утереться тогда возле ювелирного магазина, ну где мать Татьяны застрелили. Да и не лезть, ни в жизнь Татьяны, ни Белович. Смог бы а? Наверное нет. А вот если бы смог, то завалил бы тест, и искины на тебя бы даже и внимания не обратили. И жил бы ты дальше спокойно. Ага два раза, щаз, спокойно. Да ты бы себя полковник загрыз бы в первую же ночь. Вот так и спивается народ. Не хватило характера, раз утерся, второй раз глаза отвел и мимо прошел. Днем то почти нормально, да и не узнал никто. А вот ночью в подушку, начинает тебя грызть осознание собственной ничтожности и трусости. Все готов алкаш. Немного времени, максимум пять лет, и алес. Поэтому я и влез, потому что даже зона, да еще и за правду, это и не наказание вовсе. А вот ночью в подушку с самим собой наедине, это страшно. Поэтому вывод. Мужики будьте Д, Артаньянами и спите спокойно, даже на шконке в камере. Пока я все это обмысливал в фойе общаги ввалился наряд ППС и капитан участковый. За ними пыхтя вплыла баржеподобная мадам в норковой шубе. Наряд нас полуокружил и старшой выдал фразу дня. Нет не дня. Наверное фразу месяца.
– Так граждане рейдеры, предъявите документы.
Я просто в осадок выпал. Вот уж кем, кем но рейдером пока не был. Ладно попробуем поглумится.
– А вам какие? На захват здания или личности?
Сержант завис секунд на пять. Потом криво усмехнулся и пообещал.
– Я с тобой умник лично побеседую, в отдельной камере.
И обратился к наряду.
– Всех в наручники. Обыскать. И не дай боже чего по карманам не найдете. Вместо выходных на стрельбище поедем, в обратном же случае премия будет.
Вот так. Прямым текстом приказ, на подброс в карман или наркоты или патронов. Пожалуй хорош комедию ломать. И я потянулся в карман за удостоверением. Но видать не судьба. Справа сзади мне в ухо пошел кулак. Я присел и дернул за мимо пролетающую руку, тулово по инерции отправилось в полет и припаркетилось возле батареи. Тяжкий удар сотряс общагу, у всех ППСников сделались глупые лица, а затем начались судорожные хваталки за кобуру. Ну да, как же, ага. Не ребята. Ни пулемета, ни тем более времени я вам не дам. И я ушел в темп. Через полторы секунды я вывалился из ускорения. Тело лежало, шевелилось и кряхтело. Все остальные стояли и с расширяющимися глазами смотрели на небольшую кучку железа возле моих ног. Это были их табельные ПМы, которые я у них попер и разобрал на запчасти. Старый, добрый армейский юмор. Преподавал нам бой без оружия майрор Югай. Югай это фамилия такая, кореец по национальности и выдумщик с творческой жилкой в заднице. Так вот и разработал он методу по психическому подавлению противника. Методу как ни странно но приняли, и обязали курсантов постигать, так сказать факультативно. Ну мы и постигали, на всех видах ручного огнестрела. Глядя на чуть не плачущих полицаев, я все таки проникся мудростью нашего командования. Психическое подавление получилось на все сто. Тут вмешался капитан. Все таки офицер да и возраст под полтинник. А значит повидал всякого. Ну и похоже на оперативках не спал
– Вы уж извините Арсений Иванович этих остолопов. Вот уж не думал что такую птицу ко мне на землю занесет. Вы как на время или и правда всех на выселение.