Деверо предположил, что разумнее всего было бы подождать здесь, пока Гринсмит не пришлёт кого-нибудь, чтобы убрать беспорядок, который он оставил после себя. Однако он не собирался тратить время впустую. Вся операция была подставой с самого начала. На двух строителях, потягивавших свои кружки, одежда, возможно, и была в соответствующих пятнах, но обувь у обоих была абсолютно новая и совершенно не подходила для тяжёлой работы. Бармен, который старательно изображал испуг, нисколько не волновался. Деверо был оборотнем; он буквально ощущал запах страха, а от бармена не исходило ничего, кроме запаха лосьона после бритья и несвежего пива. Отчасти его бесстрашие объяснялось, вероятно, тем, что в напиток Деверо или, возможно, в сырые котлеты был подмешан какой-то химический яд, который помешал ему превратиться в волка. Мелкая лондонская банда ни за что не смогла бы заполучить что-то подобное. Не сразу. Хотя МИ-5 могла бы. Они, наверное, разработали это в своей собственной секретной лаборатории. Неудивительно, что они нашли способ обуздать оборотней, пусть даже на время. Это неприятное открытие, но Деверо был рад, что узнал о нём.
Последним гвоздём в крышку гроба — и тем, что поставило крест на всём этом деле — был Александр Каррутерс. МИ-5 не так хорошо изучила Деверо, как они думали. Несколько лет назад он вёл с Каррутерсом кое-какие дела. Он вломился во второй дом члена парламента недалеко от Вестминстера и похитил у него несколько довольно уродливых, но прибыльных произведений искусства. Судя по фотографиям, которые он видел в доме Каррутерса, он знал, что член парламента был абсолютным, стопроцентным, непоколебимым геем. Александр Каррутерс заплатил бы за услуги блондинки-секс-работницы не больше, чем сама Сара Гринсмит. Кто бы ни был на другом конце провода, это определённо был не член парламента. Гринсмит — и, соответственно, МИ-5 — проверяли его. Выдержит ли он давление? Сможет ли он убедительно солгать, когда это необходимо? Станет он красть деньги, если ему представится шанс? Является он мужчиной без правил?
У Деверо возникло сильное искушение бросить всё это Гринсмит в лицо и сказать ей, что он не так глуп, как она думала. И что она не так умна. Однако тот факт, что он знал о МИ-5 больше, чем они знали о нём, играл ему на руку. И ему также играло на руку то, что они недооценивали его. Деверо Вебб согласился работать на секретные службы и служить своей стране, как того требовали обстоятельства. Но он никогда не стал бы им доверять.
Глава 2
— Можно мне пойти с тобой? — спросила Элис.
— Нет, — Деверо бросил на племянницу бесстрастный взгляд. — Ты же знаешь, что нельзя. Перестань спрашивать.
— Мартине же можно.
Мартина, сидевшая на стуле в углу, поджав под себя ноги, усмехнулась.
— Мартина — оборотень.
— Ты мог бы сделать меня такой же волчицей, как она. Тогда я могла бы пойти.
— Если бы я это сделал, — буркнул Деверо, — твоя мама убила бы меня. — В буквальном смысле.
В дверях появилась доктор Яра.
— Они здесь, — объявила она.
Деверо кивнул и поднялся на ноги.
— Наташа скоро приедет и заберёт Элис.
Яра улыбнулась.
— Это не проблема. Я ждать.
— Спасибо, — он взглянул на Мартину. — Ты звонила своему отцу?
Девочка помахала перед ним телефоном.
— Я написала ему сообщение. Он ответил и попросил меня никого не кушать.
Деверо сохранял на лице непроницаемое выражение. Отец Мартины был идиотом. Она нуждалась в поддержке и любви, а не в бессмысленных предостережениях, даже если они были приправлены неуместным юмором. Однако сейчас неподходящее время для комментариев, да и Мартине это не пошло бы на пользу. Она оставалась с ним всего на три дня в каждое полнолуние, и он не вправе разрывать её кровные узы, особенно учитывая её прошлое.
После дурацкого теста Гринсмит прошло несколько дней, и у Деверо был отгул до тех пор, пока луна не завершит свой цикл, так что он смог уделить Мартине то внимание, которого она заслуживала. Однако до возвращения Мартины к отцу оставалась всего одна ночь, и он решил не раскачивать лодку. Никто из них не мог позволить буйным подростковым гормонам Мартины взять верх над её самообладанием. Как и он, она была оборотнем, которого не должно было существовать. В отличие от него, ей приходилось переживать и период полового созревания, и свою волчью натуру. Эти состояния существования сочетались не лучшим образом, и в это время месяца стоило быть осторожным с любым оборотнем, не говоря уже о том, кто едва достиг подросткового возраста.
— Тогда давай, — сказал Деверо. — Давай выдвигаться.