— Грилли? — Има удивленно вскинула рыжие брови. — Я всегда думала, что они — лишь метафора? Как персонажи с рисунков-дролдлери, где зайцы символизируют похоть, а улитки — трусость? И все такое…
— Ох, если бы, — Томас разочарованно покачал головой. — Эти монстры вполне реальны. Так что советую вам развернуться и пойти другим путем.
— Спасибо за предупреждение, мы подумаем.
Има с тревогой посмотрела на лича, и тот задал лишь один, волнующий его вопрос.
— Сколько их?
— Чудовищ? Около двадцати…
Прежде, чем снова погнать запыхавшихся мулов в противоположную от злосчастной деревеньки сторону, Томас поднял пред путниками полог повозки и зажег большой факел, чтобы продемонстрировать товары. Возможно, это было не самое уместное занятие в послезакатном пустынном лесу с чудищами под боком, но Има настояла.
— Бабушкины книги. Я не успела их взять, — тихо объяснила она свой интерес. — Мне нужно хоть что-то, чтобы от моей магии стало больше толка.
Лавочник быстро раскинул перед ней несколько старинных фолиантов. Страницы их были плотно стиснуты дубовыми створами переплетных крышек, а широченные поля — Има успевала рассматривать их, когда Томас снимал с петель замки — изукрашены тончайшими плетениями узоров.
— Почему они закрыты? — полюбопытствовала девушка.
— Защита от пожаров. Если створы крышки стиснуты плотно — огонь внутрь книги не попадет, страницы лишь обгорят по краям — там, где узоры. Потом их можно будет подрезать и — вуа-ля! — книга жива и здорова, только стала чуточку меньше в высоту и ширину.
— Хитро.
Има выбрала самый старый фолиант. Расплатилась за него серебром и сокровищницы Герцога. Оплата вышла слишком щедрой, поэтому Томас, у которого не нашлось сдачи, подарил покупательнице переплетенный кожей рептилии альбом и какое-то чудесное перо, в котором магическим образом хранился практически неистощимый запас чернил.
— Это так щедро с вашей стороны, — изумилась девушка.
Лавочник натянуто улыбнулся и, наткнувшись на суровый взгляд Моа, пронзивший его из тьмы капюшона, признался.
— Перо неисправно. Оно предназначено для писарей и переписчиков, но текст, выходящий из-под него, всегда полон ошибок.
— Все равно спасибо, — невозмутимо ответила Има, — думаю, я в любом случае найду ему какое-нибудь применение…
Затем, распрощавшись и отсыпав еще одну порцию предупреждений об опасности, Томас уехал, а лич и его спутница, вопреки совету сворачивать, продолжили изначальный путь. В укрывшей дорогу тьме они все ждали, не нагонят ли их мертвяки, но те так и не появились. Когда ночь перевалила за половину — устроили привал.
Туман наползал на дорогу — Има, укрытая им, как пуховым одеялом, крепко спала, свернувшись в корнях большого дерева. Рядом дремал разнузданный и расседланный Браслет — ему тоже стоило отдохнуть. Один только Моа не спал. Он вглядывался в плотную белизну, слушал шорохи предрассветного леса — все было, вроде, спокойно. Лишь один далекий звук не нравился личу — глухое, неразборчивое бормотание. Слишком далекое, чтобы нести реальную опасность, и в то же время настораживающее.
Грилли.
Моа когда-то встречал этих тварей после битв, на полях сражений, усеянных трупами погибших. Много любителей падали туда слеталось и сбегалось. Вороны, волки, лисы, росомахи… Грилли тоже приходили. Их жадные пасти, способные поглотить все, что попадется на пути, доставляли много хлопот некромантам Мортелунда. Свежие мертвецы, так необходимые для того, чтобы поднять новую нежить, не должны были пропадать в бездонных глотках ненасытных чудищ, но не так то легко было отобрать у грилли свое. Мечи, секиры и прочее оружие не помогало. Прочные черепа монстров не всегда удавалось пробить даже самым могучим силачам. Боевая магия тоже не приносила должных результатов. Разряды молний, обледенение, удушение — все было тщетно.
И все же нашлось одно средство, способное заставить грилли отступать, бросая добычу…
Лич вытащил из поясной сумки старое огниво, высек искру. Исправно. Разобраться с монстрами проблем не составит. Если найдется лишнее масло, задача облегчится вдвойне. Впрочем, грилли и без масла неплохо горят. Вода их не спасает — эти монстры плавают ничуть не лучше камней-валунов.
А, значит, еще один заказ, завершится еще одной оплатой…
И далась ему эта оплата? Говорят, у мертвых не бывает страстей, привычек и привязанностей, но эти проклятые райсы каждый раз приносили с собой неясные сны, от которых в груди рождались странные волны невнятных эмоций, и Моа казалось, что там, под непроглядными слоями забвения, нет-нет, да проступят обрывки картин из его далекого прошлого. Что-то настоящее, правдивое, имеющее смысл, разорванное на куски, рассыпанное в мелкую мозаику. Настоящая жизнь, а не это снулое существование с четкими целями, но без конкретных смыслов.