— Моа… Что там случилось с тобой… — едва слышно успела шепнуть она.
Прежде, чем потеряла сознание…
Моа склонился над ней.
Если бы в его груди билось сердце, оно бы, наверное уже выскочило наружу от волнения. Има лежала на земле, бездыханная… Ребенок, которого она до последнего защищала, выглядел гораздо целее.
Вся изодранная ветками, обожженная магией, до боли знакомой, она… дышала. Слава свету, тьме — да, неважно чему! Тому, что позволило ей не умереть.
— Има, — лич осторожно потряс ее за плечо. — Ты слышишь меня? Очнись.
В ответ раздался тяжкий, болезненный стон. Наконец девушка приоткрыла глаза.
— Моа? Это, правда, ты?
— Да.
— А ребенок где?
— Да, тут он. В порядке.
— Это хорошо. Монстры его не трогали. Свистун травил их на меня, а потом пришло то древнее чудовище из подвала…
— Опять?
— Да, — Има тяжело села, обхватила руками голову, подняла усталый взгляд на собеседника. — Ого! А с лицом что случилось?
— С чьим? — не понял лич.
— С твоим. Оно все в крови… Будто ты кого-то загрыз… и съел. — Девушка улыбнулась, через боль, но улыбка тут же сошла. Выражение лица Моа осталось каменным. — Что случилось?
— Не помню. Семь ищеек напали на меня разом, а потом… Не помню… Ты что-то слышала с моей стороны?
— Странные звуки. После них пришла волна силы и смела всех, кто остался.
Девушка вдруг вспомнила нечто важное. С трудом поднялась, отыскав взглядом спасенного малыша — он сидел тут же рядом в траве — поковыляла к краю оврага. Лич двинулся за ней следом.
— Ты куда, Има?
— Вниз. Монстр упал туда.
— Упал? Какой из…
— Древний. Когда свистун увидел, что он погрыз обоих его питомцев, то разозлился страшно и вдарил по нему своей магией — синим светом из центра ладони.
— Синим, говоришь? — нахмурился Моа. — Надо бы взглянуть на результат атаки. Уж больно знакома мне эта «синяя» магия.
Они спустились на дно оврага и быстро нашли то, а, вернее, того, кого искала Има.
Исполинский зверь недвижно лежал в куче изломанных ветвей. На изжелта-сером, полосатом боку зияла страшная рана, над которой до сих пор то и дело вспыхивали фейерверки голубоватых, слепящих искр.
Моа нахмурился, удрученный увиденным. Он узнал магию — особое ударное заклинание личной гвардии Триады. Черный всадник, приведший в селение монстров-похитителей, явился из Мортелунда. И лич готов был поклясться, что знает даже о том, кому именно из Триады подчиняется таинственный заклинатель опасных тварей.
Слуга Полувия…
Точно его! И не просто так он сюда пришел и питомцев своих привел — все это было подлой приманкой. Моа клюнул на нее, за что поплатился… Должен был поплатиться, но, что-то во время облавы явно пошло не по плану…
— Ничего себе, — Има смотрела на убитое чудовище с благоговением и грустью. Вдруг, заметив что-то, быстро подскочила к разверзтой пасти, смело сунула туда руку. — Смотри, что за зубы зацепилось! — Она показала личу тонкий кожаный ошейник с железной бляшкой. — Это от монстра, и на нем тот же знак, что и на грилльем вожаке. Та же птица безголовая с грибом — уверена, что это привет от Энолы.
Девушка гордо помахал находкой, не понимая, почему ее друг совсем не обрадовался, а, напротив, напрягся и за мечом потянулся…
— Има иди сюда, быстрее, — процедил сквозь зубы.
Она и сама почувствовала, услышала, как за спиной треснули ветки, и воздух всколыхнулся от мощного движения. Девушка медленно обернулась, встречаясь взглядом с утопленным в голове маленьким желтым глазом… Качнулись у самого лица челюсти-пилы. Огромные зубы матово блеснули в слабых лучах назревающего, но еще далекого рассвета.
И голос, до боли знакомый, тонкий, совершенно не подходящий ужасному косматому животному, похожему на смесь гигантского кабана и чудовищного волка, жалобно попросил:
— Только не бросайте меня, госпожа. Помогите, прошу…
И в тот же миг другой голос — чужой для Имы, но хорошо известный личу — позвал с кручи над оврагом.
— Эй! Чего там делаешь, Моа? Как же я устал гоняться за тобой.
Фигура, замотанная в отдаленное подобие плаща, застыла над обрывом.
— Архо? Что ты тут делаешь?
— Тебя ищу. — Вновь прибывший спустился по осыпающемуся склону, встал рядом с Моа. — Действительно, ты! Я уж начал сомневаться, когда за ищейками пошел. Мои-то провожатые, стоило только отстать от них, ввязались в какую-то скверную потасовку, в коей и полегли все… А у меня конь пал, вот и отстал я. Услышал, что битва серьезная впереди идет, но пока подоспел — никого уже там не осталось… Все — в клочья! Я, было, решил, что и тебя в том побоище растерзали, но, слава тьме, ты нашелся! Еще и не один, как я погляжу? В компании живой девушки и какой-то… уродливой свиньи? А там, на круче, еще какой-то ребенок сидит. Все это очень странно…