Бывает и так.
— И что же теперь?
— Теперь ты дома. И ты здесь равноправная хозяйка, как и я, а хозяйке не пристало жить в конюшне. Пойдем, я провожу тебя в дом.
— В Дом? Нет, что вы! — Пепа смущенно попятилась и чуть не сломала задом цветущий куст белой сирени. — Там же гости, постояльцы, они не поймут.
— Мы что-нибудь придумаем, не переживай. Здесь есть задний ход, которым не пользуются. Он ведет во флигель с летней гостиной, где никто не живет. Располагайся там — никто тебя не побеспокоит.
— Спасибо, я подумаю, — кивнула Пепа. — Все это так неожиданно…
Луна отражалась в чаше старого фонтана. Ветел гнал рябь по теплой глади, то и дело разрушал отражение неба, испещренное звездными искрами и ночным серым облаком по краю. На синем небесном бархате четко рисовались развалины храма. Над ними то и дело вспыхивал салют — праздник был в самом разгаре.
Моа стоял скрытый тенью и сам был как тень. Темная фигура без очертаний и черт, увидишь и забудешь, что видел…
И рядом как всегда жизнерадостная Има. Такой контраст! Странно, что нашлось у этих двоих нечто общее, связавшее их и направившее по единому пути…
То, что забыто навек.
Но навек ли?
Има переминалась с ног на ногу, все думала, как начать, с чего зайти? Все же ляпнуть подобное в лоб неудобно и как-то не по-дружески. Как-то грубо… И промолчать тоже нельзя. Пора расставить точки над «и». В конце концов, она не собирается осуждать. Наоборот — поддерживать.
И думать, как со всем эти дальше жить.
— Пепа думает, что ты — как она…
После какое-то в ремя в оздухе висела долгая пауза.
Напряжение.
— Я не как она, — Моа, наконец, задумчиво посмотрел на собеседницу. Во взгляде его единственного глаза на миг мелькнула благодарность. Има узнала правду и не сбежала от него в панике? — Я хуже.
— Не хуже…
— Хуже. Пепа лишь внешностью зверь, а внутри всегда была и будет человеком, и ничего ее не заставит потерять разум и броситься убивать все живое вокруг. Она контролирует себя. Ей повезло.
— А тебе? Ты ведь тоже не бросаешься… И монстром ты не становился ни разу… Пока что…
Голос Имы подрагивал от волнения. Ей вдруг стало страшно от мысли, что она может заблуждаться… Вдруг, и правда, заблуждается?
И омрачающий все, но такой очевидный ответ.
— Ты не видела, что стало с теми ищейками.
— Не видела. Пепа сказала, что ты — дракон. И Архо, кажется, тоже догадался. Он ведь видел что-то там, на месте сражения с ищейками? — Има посмотрела на лича пристально. — Жаль, что я не видела.
— И хорошо, что не видела. Знаешь, раньше мне хотелось вернуть свою память, а сейчас я понял, что ты была права. Иногда лучше не знать, каким чудовищем ты был в прошлом.
— Да не был ты никаким чудовищем! — возмутилась девушка. — Это все — какая-то тайна. Какой-то невнятный клубок событий, в котором мы с тобой запутались. Его надо распутать, разобрать по ниточкам, что бы там ни открылось в конце.
— Уверена? Вдруг окажется, что я, или даже ты, возможно, совершили какое-нибудь страшное злодеяние в прошлом? Убили людей? Уничтожили целое государство?
— В любом случае, об этом лучше знать, чем не знать. — Има коснулась руки собеседника своими теплыми пальцами. — К тому же мы скоро отыщем эту твою мудрую ведьму. Уж она-то нам многое объяснит, я думаю.
Глава 10. Ведьма Засуха
Они долго петляли по улицам Кутаная, замусоренным после большого праздника, пока не нашли нужный дом. Моа сомневался — то это место или нет, но в конце концов решил довериться интуиции, ведь что-то необъяснимое привело его сюда.
Именно сюда.
Это оказалась какая-то старая таверна с прогнившими стенами и развалившимся крыльцом. Перед ней была сооружена довольно новая коновязь. Там состояли лошади, запыленные, оседланные. Одна пила воду из деревянного корыта, другая чесалась о столб крыльца, рискуя развалить хлипкое сооружение окончательно.
Под некрашеным окном с треснутой рамой среди нагромождения камней был разбит цветник.
— Это то место? — с сомнением в голосе спросила Има.
— Вроде бы да. Точно не могу вспомнить, — ответил Моа. Через весь город память уверенно вела его сюда, тянула магнитом, но, увидев странную таверну, он засомневался — по адресу ли пришел? — Не помню… Этих цветников, и этой коновязи… — Моа огляделся по сторонам, чувствуя, как в душе, словно гроза в летнем небе, собирается предчувствие чего-то нехорошего.
— Это мелочи, — поддержала друга Има, радостно указав своему спутнику на деревянную вывеску, покачивающуюся на ржавой цепи. — Давай зайдем.