— В моём доме я буду решать, кто и когда идёт спать, — отвечает мать.
— Ладно. Тогда в этом доме я ночевать не буду, — я пожимаю плечами, разворачиваюсь, всовываю ноги в туфли, подхватываю чемодан и выхожу в подъезд.
— Поганка! Ты решила, что я тебя буду уговаривать остаться? Уйдёшь сейчас — я больше никогда тебя в дом не пущу. Значит, не будет у меня больше дочери. Поняла меня?
Слова матери обрушились на меня, словно ледяной душ. Я замерла на пороге, спиной чувствуя ее прожигающий взгляд. В голове мелькали обрывки воспоминаний: детство, юность, постоянные упреки и попытки соответствовать ее ожиданиям. Ожиданиям, которые я никогда не оправдывала. Слезы подступили к глазам, но я сдержала их. Нельзя показывать слабость. Сейчас нельзя. Ведь она вывернет всё в свою пользу, как всегда.
Я вышла из квартиры, прикрыв за собой дверь. В подъезде тихо и пахнет пылью. Спустившись на первый этаж, я вызвала такси и вышла на улицу. Ночной город встретил меня огнями фар и шумом проезжающих машин. Я вдохнула прохладный воздух, пытаясь успокоить дрожь в теле. Куда теперь?
Принимаю решение, что сегодня переночую в гостинице, а потом займусь поиском жилья. Мой дом, в котором я взяла квартиру, ещё строится и сдадут его только через год. Поэтому жить пока придётся на съёмной квартире.
В такси меня прорвало. Слезы текли ручьем, смешивались с тушью и оставляя следы на щеках. Водитель молча протянул мне пачку салфеток, не задавая вопросов. В гостинице я сняла номер и, упав на кровать, свернулась клубком и дала волю слезам. Меня накрыло истерикой. Я ревела белугой больше часа, не имея сил остановить поток слёз.
У меня поднялась температура и начал бить озноб. Я смогла только накрыться одеялом, после чего провалилась в тревожный сон.
Глава 12
Мира
На следующий день с огромным трудом встаю с кровати. Ехать на работу совершенно не хочется. Я беру в руки телефон, надеюсь найти пропущенный вызов от матери. Но журнал звонков показывает, что никому вчерашним вечером я не понадобилась. Палец замирает над контактом мамы, но чувство гордости и злости не позволяют нажать на вызов.
Я бросаю телефон на кровать, а сама направляюсь в ванную комнату — приводить себя в человеческий вид. Выгляжу я ужасно. Под глазами залегли синяки, щёки впали, губы обветрились и потрескались.
От одной мысли, что в таком виде меня увидит Калинин, мне становится стыдно. Я пытаюсь гнать от себя мысли о боссе, но перед глазами, как назло, стоит картинка его обнажённого красивого торса и крепких ног.
Воображение подкидывает картинки того, что скрывалось под белым полотенцем.
В отражении зеркала ловлю свои красные щёки и блеск глаз. Руками закрываю лицо и издаю тихий стон. Мне необходимо узнать о нём больше. Понять, где мать Ульяны.
Через полчаса я полностью готова и не выгляжу уже такой измученной. Только припухшие глаза выдают, что ночью я плакала. В офис я приезжаю с опозданием на десять минут. Успеваю только снять пальто и повесит на вешалку, как дверь кабинета Калинина распахивается и в проёме застывает мой босс. Его тёмный взгляд сверлит меня, губы поджаты, весь вид выражает раздражение.
— Смирнова, почему я должен ждать тебя? Где ты ходишь? — голос мужчины гремит, кажется, на весь этаж.
Я даже слышу, что за дверью в приёмную стихают шаги, а потом торопливо удаляются.
— Прошу прощения, Степан Александрович, я попала в пробку. К сожалению, расписание автобусов от меня не зависит.
— А позвонить мне не додумалась? — преодолевает разделяющее нас расстояние кабинета.
— Простите. Не подумала, — я виновато пожимаю плечами и делаю шаг назад, отходя от босса.
Калинин становится совсем близко, нарушая все мои личные границы и нормы приличия. Его дыхание касается моего лица, а запах туалетной воды, смешанный с насыщенным запахом его кожи, заполняет лёгкие. Против воли делаю несколько жадных вдохов, желая впитать как можно больше его запаха. Я вскидываю голову, хочу посмотреть в глаза Калинина, но мой взгляд замирает на крепко сжатых губах мужчины.
Что будет, если я сделаю шаг, приподнимусь на носочки и поцелую его? Оттолкнёт? Или ответит на поцелуй?
Крамольные мысли крутятся в моей голове, вызывая сладкую дрожь в теле и запретный жар. Каждая клеточка тела стремится навстречу к этому мужчине. Запретному. Но такому желанному.
Единственному, кого я могу представить рядом с собой.
— Что-то случилось? — я сама удивляюсь тому, как низко и чувственно звучит мой голос.
Калинин странно дёргается, проводит быстро кончиком языка по губам. Если бы я не смотрела с алчностью на его рот, точно бы не заметила этого быстрого движения.