— Через двадцать минут я ухожу к Королёву. Ты мне необходима. Пробегись глазами по отчёту. Мне нужно, чтобы ты внесла коррективы и добавила свой анализ.
Я киваю. Отрываю взгляд от губ Степана и смотрю в тёмные глаза.
— Ещё раз простите за опоздание, я совсем забыла о том, что сегодня Вы идёте к генеральному.
Я не знаю, что видит на моём лице Калинин, но он совершенно неожиданно протягивает руку и пальцами убирает прядь волос, предательски выбившуюся из хвоста из-за сильного и промозглого ветра.
— Что случилось? Ты плакала? — Калинин пытливо смотрит в мои глаза.
— Всё в порядке, — лгу и натягиваю на лицо улыбку. — Просто ветер сильный, глаза пересохли.
Степан хмурит брови. Не верит. Но никак не комментирует.
— Ясно.
Калинин отступает на шаг, прячет руки в карманы брюк.
— Буду ждать в кабинете, — кидает сухо и скрывается за дверью.
Я быстро переобуваюсь. Сменяю удобные лоферы на туфли на устойчивом каблуке и с открытой пяткой. Кидаю взгляд в зеркало и вижу, что хвост растрепался. За отсутствием свободного времени распускаю волосы и быстро прохожусь по ним расчёской. Хватаю со стола свой ноутбук и иду в кабинет босса.
Калинин стоит у окна, заложив руки за спину и рассматривая раскинувшийся под ногами город. Я застываю, заворожённая этой картинкой. Красив. Его широкие плечи и узкая талия приковывают взгляд. Оглаживаю глазами его профиль. Плечи. Спину. Руки. Мысленно обхватываю его руками за торс и щекой прижимаюсь к широкой спине.
— Проходи. Чего замерла? — Калинин оборачивается, приподнимает бровь.
Я киваю, торопливо увожу взгляд, чувствую, как краснею. Чёрт. Раньше я всегда успевала отвести взгляд до того, как он поймает меня за разглядыванием.
— Садись, — выдвигает свой стул, предлагая занять его место.
Я иду к столу босса, чувствуя, как дрожат колени. Каждый шаг неловкий. Мне кажется, что я вот-вот подверну ногу и рухну на блестящий пол его кабинета. Стоит дойти до стола, я практически падаю на заботливо отодвинутый стул.
Вижу, что документ с отчётом открыт. Калинин садится на краешек стола, складывает руки на груди. Смотрит изучающе, будто рентгеном просвечивает. Мне кажется, что он считывает все мои переживания, проникает в каждую мысль. Веду плечом и закусываю нижнюю губу. Сосредотачиваю внимание на экране. Погружаюсь в написанный Калининым отчёт о командировке. Исправляю опечатки, добавляю свои примечания, вписываю анализ поведения господина Цянь Хэ и его помощника. Я заметила, что во всём господин полагается на секретаря. Я даже не сомневаюсь, что сделка будет зависеть больше не от самого господина Цянь Хэ, а от решения его помощника.
— Всё, — через десять минут я отрываюсь от экрана, поднимаю глаза на Калинина, который всё ещё сидит на краю стола и не сводит с меня взгляда.
Мужчина кивает. Отталкивает бёдрами от стола. Подходит ко мне, нависает, тянется к клавиатуре. Я замираю, как мышь под веником. Тепло тела мужчины согревает спину. Запах окутывает в уютный кокон. Калинин отправляет отчёт на печать.
— А Вы читать не будете? — я в изумлении поворачиваю голову к мужчине да так и застываю, потому что между нашими лицами остаются ничтожные сантиметры.
Если кто-то из нас качнётся вперёд, то не избежать поцелуя. Дыхание сбивается, пульс начинает грохотать в ушах. Сердце колотится так сильно, будто выскочит из грудной клетки. Я смотрю в карие глаза, которые с каждым мгновением становятся темнее. Тёплый ореховый цвет сменяется тёмным горьким шоколадом, в котором хочется увязнуть. Зрачки расширяются. Завораживающе красиво. До головокружения.
Калинин гулко и громко сглатывает. И немного подаётся вперёд. Секунда. Я опускаю ресницы, закрываю глаза и жду поцелуя.
Глава 13
Мира
Звонок телефона кажется взрывом в оглушающей тишине. Я подпрыгиваю от неожиданности и испуга. Мой лоб соприкасается с носом мужчины. Я тут же хватаюсь за саднящее место. Калинин что-то выдыхает сквозь стиснутые зубы и хватает разрывающийся телефон.
— Исполнительный директор Калинин. Слушаю! — рявкает в трубку.
Калинин хмурит брови и пальцами сжимает переносицу, по которой я случайно приложила его лбом.
— Я понял, Дарья Игоревна. Через пять минут буду.
Мужчина кладёт трубку и застывает с низко опущенной головой.
— Степан Александрович, простите. Может льда принести?
— Не нужно, Смирнова, — глухо отвечает мужчина. — Когда вернусь, приготовь мне крепкий кофе.