Дверь в кабинет босса распахнута. Едва я захожу, Калинин тут же выскакивает в приёмную. Открывает рот, чтобы что-то сказать, но окинув меня взглядом, сводит брови вместе.
— Смирнова, почему ты плакала? — спрашивает строго.
— Потому что, Калинин, кто-то оказался патологическим лжецом. И позволил мне поверить в то, чего быть не может.
Степан ещё сильнее начинает хмуриться.
— Зуев снова тебя обидел? — делает шаг ко мне.
Я высоко задираю подбородок и смотрю на Калинина с насмешкой, которая слишком тяжело мне даётся.
— Какая разница? У своей жены интересуйтесь, кто её обидел.
Брови Калинина взмывают вверх.
— Мира, что ты…
— У меня обед, Степан Александрович, — бесцеремонно перебиваю его. — И Вам желаю приятного аппетита.
Накинув пальто и схватив сумку, вылетаю из приёмной, оставив Калинина стоять в недоумении. Заворачиваю за угол и натыкаюсь на интересную картину. Бледная Саша жмётся к стене у лифта, а рядом с ней застыл Рома. Моя новая знакомая выглядит испуганной, а вот водитель и охранник моего босса, напротив выглядит так, будто сейчас растерзает девушку на месте. Тёмные волосы Соболева растрёпаны, глаза наполнены бешенством.
— Что здесь происходит? — спрашиваю с напряжением в голосе, окидывая взглядом представшую картину.
— Мы ещё не закончили разговор, Воробьёва!
Мужчина отталкивается руками от стены и, окинув меня полным бешенства взглядом, чеканя шаг, направляется в сторону лестницы.
— Вы знакомы с Ромой? — я подхожу к Саше и пальцами касаюсь её локтя.
— Нет, — девушка мотает головой и смотрит на меня с испугом. — Я его впервые вижу. Но только он говорит, что я ему что-то сделала. Я не понимаю, — хмурится и, кажется, вот-вот заплачет.
— Возможно, он просто с кем-то тебя перепутал?
Лифт открывается, и мы заходим в кабину.
— Я не знаю. Но он знает мою фамилию. Это странно. Но… — девушка тяжело вздыхает. — Дело в том, что мы действительно могли быть знакомы. Я потеряла память восемь лет назад. Почти восемь. И я помню себя только до семнадцати лет. Последнее воспоминание, как я оканчиваю школу и получаю золотую медаль. А потом огромный провал в памяти, длинной в год.
— А как так произошло? — с ужасом в голосе спрашиваю я.
— Меня сбила машина. Так сильно, что с трудом спасли ребёнка. Я была беременна.
У меня от удивления отнимается дар речи. В голове возникают вопросы, но я не осмеливаюсь их озвучить, потому что все они кажутся мне бестактными.
— А сейчас у тебя всё хорошо, надеюсь? — спрашиваю с улыбкой и сжимаю её руку.
— Да. У меня замечательный сыночек, которого я безумно люблю. Только в первый класс пошли. Ему пока что очень нравится, в школу бежит с радостью. Вот работу себе хорошую нашла. Надеюсь, останусь здесь надолго. И найду себе друзей, — кидает на меня взгляд, в котором я читаю надежду.
— Непременно всё будет так, — я ей подмигиваю и не могу сдержать улыбку.
От девушки исходит свет и тепло. Саша очень нежная, даже пугливая. Она мне напоминает цыплёнка, которого хочется спрятать за пазуху и ото всех защитить.
Я веду девушку в свой любимый ресторан. Обед пролетает незаметно, будто по щелчку пальцев. Я рассказываю Саше про коллег, про коллектив и забавные случаи, произошедшие за то время, которое я здесь работаю.
От разговора оторвал звонок моего телефона.
— Слушаю.
— Мирослава, зайди ко мне. Я обнаружил проблемы с заявкой на финансирование, которую ты составляла. Необходимо уточнить некоторые моменты.
Мне кажется, что голоса Калинина звучит низко и соблазнительно, будто мужчина мурлычет мне на ухо.
— Хорошо. Сейчас, — говорю в полной растерянности. — Сашенька, мне бежать уже нужно. Начальник меня ждёт.
— Конечно, я всё понимаю, — девушка улыбается и кивает. — Огромное спасибо тебе за обед. И вообще.
— Ещё увидимся, — я быстро обнимаю девушку и бегу на лифт.
Я шагнула в кабинет Калинина, едва оставила вещи в шкафу, и в тот же миг растерялась, стоило напороться на его тёмный взгляд. Жадный. Горячий. Пожирающий.
Кабинет пропитался его запахом. Он тут же окутал меня с ног до головы. Стоило только его вдохнуть, как померещилось, что внутри меня взорвался невидимый горячий шар, а обжигающие искры желания стремительно побежали по телу вместе с кровью.
— Присаживайся, Мирослава, — босс хищно улыбается и проводит ладонью по подбородку, смотря на меня, как хищник на свою жертву.
Я гулко сглатываю и на дрожащих от страха и предвкушения ногах подхожу к столу и опускаюсь в кресло. Я выпрямилась так, будто палку проглотила. До боли в пояснице и позвоночнике. Сложила руки на коленях и тихо спросила: