— Они у тебя тоже очень красивые, как небо, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и дружелюбно.
Я вся напрягаюсь, жду со страхом, что сейчас из комнаты выйдет его жена. Красивая, сияющая. Подойдёт к боссу, поцелует в губы. От этих мыслей становится плохо, сердце сжимается так, будто в него всадили кол.
Я кусаю нижнюю губу до боли, кидаю взгляд исподлобья на Калинина.
Степан смотрит на нас, улыбаясь. Он выглядит таким довольным и счастливым, каким я его никогда не видела на работе. Сейчас он не строгий босс, а любящий отец. И это зрелище трогает до глубины души.
— А вы к нам в гости плишли? — спрашивает тихо девочка, пальчиками скользя по моему лицу, оглаживая овал.
— Да, — вновь за меня отвечает Степан. — Сегодня моя помощница будет ночевать у нас дома, Ульяша.
— Плавда? — голубые глаза загораются восторгом. — Я так лада! У нас ледко гости ходят.
Ульяна хлопает в ладошки и прерывисто меня обнимает за шею. Я мягко обхватываю руками тонкое тело, носом прижимаясь к её волосам, так вкусно пахнущим шампунем. Незнакомая раньше нежность просыпается в груди, а на глазах наворачиваются слёзы.
— Ты будешь ночевать в моей комнате! У меня там столько иглушек! А у моих куколок есть платья. Такие класивые, почти как у тебя!
Я кидаю очередной взгляд на Степана и прикусываю губу, когда сталкиваюсь с тёмным внимательным взглядом. Дыхание спирает, в животе всё сворачивается клубком. Щёки начинают пылать, губы призывно приоткрываются. И я в то же мгновение испытываю дикие восторг, стоит увидеть, как глаза мужчины становятся темнее. Он смотрит на мои губы неотрывно. Жадно. Пожирающе.
Я улыбаюсь робко и сиплым голосом говорю, глядя в тёмные омуты:
— Как скажет твой папа.
— Кхм… Папа думает, что каждый должен спать в своей комнате, — отводит взгляд от моего рта и смотрит на дочь строгим взглядом.
— Ах, так! — Ульяна вдруг выворачивается из моих рук юркой кошкой, складывает руки на груди и выпячивает губу. Топает ножкой, из-за чего кудряшки подпрыгивают.
Отходит от нас, забивается в угол и начинает плакать. С каждым мгновением плачь становится всё громче и громче.
Из комнаты, из которой выбежала Ульяна, выбегает женщина средних лет. Темноволосая, пухленькая, с добрым лицом и розовыми щеками.
— Что случилось? — она взмахивает руками. — Ульяночка, уточка моя, что у тебя случилось? Ой, Степан Александрович, я не слышала, что Вы пришли.
— Всё в порядке, Татьяна Михайловна, можете на сегодня быть свободны. Завтра я в шесть уезжаю на трое суток, посидите с Ульяной?
Её ответ тонет в громком вопле девочки, которая, поняв, что на неё не обращают внимания, решила его к себе привлечь криком. Ульяна топает ногами и кривит губы, раскрасневшись от плача.
— Что у тебя случилось? — я опускаюсь на колени перед ребёнком и смотря на неё без улыбки.
— Ммм… — вскидывает подбородок и отворачивается, продолжая громко всхлипывать.
— Давай мы с тобой вместе подумаем, что мы можем сделать, чтобы не расстраиваться и не плакать. Что у тебя случилось? — повторяю терпеливо.
В ответ плачь, но уже не такой громкий. Ульяна прислушивается к моему тихому голосу.
— Ульяна, всё же было хорошо. Скажи, чем папа тебя обидел? Может, я могу тебе помочь?
Плач прекращается, Ульяна внимательно смотрит на меня, вслушиваясь в мою речь.
— Давай, я тебя обниму крепко-крепко, а ты расскажешь, что случилось.
Я даже не успеваю ничего больше добавить, как на шее виснет девочка.
— Папа не лазрешает тебе ночевать со мной! А я так хотсю.
— Так! — немного отстраняюсь и смотрю в глаза, которые снова наполняются слезами. — Нет, плакать мы не будем, — я отвожу прядь волос с мокрой щеки. — Давай мы с тобой вместе подумаем, почему я не могу с тобой спать в одной комнате.
— Ты можешь! — топает ножкой.
— Нет, не могу, — я отрицательно мотаю головой. — Нет-нет, снова плакать нельзя. Разве принцессы так плачут? Так громко и некрасиво. Нет, принцессы ведут себя достойно! Мы же с тобой только познакомились, — я улыбаюсь уголками губ. — Ты ведь даже имени моего не знаешь.
Ульяна хмурит бровки, кусает нижнюю пухлую губку.
— А как вас зовут? — спрашивает, насупившись.
— Мирослава.
— Класивое имя, — кивает задумчиво.
— Давай ты покажешь мне свою комнату, мне очень интересно посмотреть на твоих кукол. А книжки мне свои покажешь?
Ульяна, забыв про обиду, тут же хватает меня за руку и тянет вглубь квартиры. Коридор оказывается длинным и светлым, увешанным детскими снимками в ярких рамках. Распахивает дверь в свою комнату. Она оказывается просторной, залитой солнечным светом. На окнах висят розовые шторы.