— Покажи им, — тихо говорю я ему.
Он кладет руки на сердечник. Я подношу кристалл близко к светящимся бороздкам. И камень оживает. Тусклое мерцание в его глубине вспыхивает, превращаясь в яркий, ровный свет, который заливает мою ладонь теплым сиянием. Я отвожу камень — свечение тут же гаснет, возвращаясь к едва заметной пульсации.
Мы повторяем эксперимент снова и снова, с разными феями и разными станками. Результат неизменен. Камни безжалостно фиксируют то, что я лишь чувствовала: мощный, живой поток энергии, связывающий их воедино.
Когда мы заканчиваем, у нас на руках появляются доказательства. Осязаемые, видимые, неоспоримые.
Ашгар стоит рядом, наблюдая за последним измерением.
— Завтра, — говорит он, глядя на сияющий в моих руках кристалл, — мы устроим им такое шоу, какого этот город еще не видел.
Глава 15
Просыпаюсь от непривычной тишины. Не слышно скрипа половиц за стеной, не доносятся приглушенные голоса соседей. Сейчас я слышу только ровный, глубокий гул где-то в основании дома, словно спящее сердце особняка. Я лежу на огромной кровати в гостевой комнате Ашгара, и на мгновение меня охватывает полная дезориентация. Требуется время, чтобы понять, где именно я нахожусь. Затем воспоминания вчерашнего дня обрушиваются на меня и сердце ускоряется, заставляя меня скорее подняться с постели.
Спешно умываюсь и выхожу из комнаты, по-прежнему чувствуя себя чужой среди этих высоких потолков и темного полированного дерева. Но из столовой доносится знакомый запах горького, обжигающего аромата крепкого кофе, смешанный с дымком поджаренного хлеба.
Ашгар стоит у массивной плиты, повернувшись ко мне спиной. На нем простые штаны и темная рубашка с закатанными до локтей рукавами, обнажающими мощные предплечья. В его огромной, привыкшей к металлу руке ловко поворачивается сковорода, на которой шипят и подрумяниваются ломтики хлеба. Зрелище настолько домашнее и несовместимое с его обычным образом властного хозяина “Молота”, что я замираю на пороге.
Он оборачивается, почувствовав мое присутствие. Его взгляд быстро оценивающе пробегается по мне.
— Спала? — бросает Ашгар, возвращаясь к сковороде.
— Да, — выдавливаю я, все еще не в силах прийти в себя. — Вы… готовите.
— Дом не обслуживает себя сам, — он сгребает гренки на тарелку и ставит ее на стол рядом с кофейником. — А нанимать прислугу, которая будет шептаться за спиной, не вижу смысла. Садись. Есть нужно. Сегодня понадобятся силы.
Я осторожно подхожу и сажусь. Он наливает мне кофе в простую глиняную кружку, совсем не подходящую к изящному фарфоровому сервизу, пылящемуся в буфете. Этот простой жест, лишенный всякой церемонности, странным образом успокаивает, а я чувствую себя дома. Здесь, на кухне, он самый обычный мужчина, который готовит завтрак.
Мы едим молча. Я чувствую на себе его уверенный взгляд, который словно проверяет готов ли солдат к бою.
— Готовься, — произносит он наконец, отпивая кофе. — Они придут ровно в девять. Будут искать слабость. Малейшую трещину.
— Я выложусь на полную, — легко киваю, надеясь, что мой голос не дрожит.
— Хорошо, — и он отвечает мне коротким кивком. — Тогда пошли. Пора встречать гостей.
В типографии царит неестественная чистота. Станки блестят, полы были вымыты, и даже домовые, обычно занятые бесконечной работой, стоят неподвижно вдоль стен, словно солдаты перед смотром. Их паровые венцы клубятся тревожными, рваными облачками.
Ашгар стоит у своего кабинета, облачённый в строгий камзол, который как-то даже непривычно смотрится на нём после рубашки с просторным жилетом. Я нервно поправляю свой корсаж, сжимая в кармане один из кристаллов такой прохладный и успокаивающе тяжёлый.
Они входят ровно в девять. Трое. Два мужчины в безупречных официальных мундирах с гербом Совета пароходства и женщина в строгом сером платье, с лицом, не выражающим ровным счётом ничего. Её холодные глаза мгновенно оценивают обстановку, задерживаясь на домовых с лёгким, но заметным презрением.
— Инспектор Дейл, — представляется она без всяких приветствий, вручая Ашгару документ с сургучной печатью. — Приступаем к проверке. Протокол ведёт мой помощник.
Первый час они тратят на осмотр цеха. Они выискивают малейшие несоответствия, измеряют расстояние между станками, проверяют толщину труб, ворошат кипы бумаг. Их движения бездушные, но они хотя бы ничего не портят в ходе осмотра. Они не видят сердца “Молота”, они ищут только потенциальные нарушения.