— Они слабеют, — прошептала я, и ужас снова сжал мне горло.
— Они не выдержат недели. Может, даже нескольких дней.
Ашгар не спускал глаз с домового.
— Закон есть закон, — прорычал он, но в его голосе слышалась не злость на систему, а ярость собственного бессилия. — Если мы запустим станки, они вернутся со стражей и конфискуют всех. Окончательно.
— Но мы не можем просто смотреть, как они угасают!
Отчаяние заставило мой мозг работать быстрее. Мысль, которая мелькала у меня с самого утра, наконец оформилась в нечто целое.
— А если… если это не будет работой? — сказала я, хватая Ашгара за рукав. — Если это будет техническое обслуживание? Чистка, смазка, проверка соединений. В уведомлении запрещена работа с использованием несертифицированной магической силы. Но они ничего не говорили о профилактике. О сохранении имущества!
Ашгар замер. Его взгляд, еще секунду назад полный мрачной решимости, вдруг пронзила искра понимания. Он обернулся, окидывая цех взглядом полководца, увидевшего путь к отступлению.
— Профилактика, — произнес он громко, и его голос прозвучал как выстрел в тишине. — Да. Мы не печатаем. Мы сохраняем наши машины. Мы заботимся о них.
Он обратился к домовым, и его слова были обращены к ним так же, как и ко мне.
— Слушайте все! Запрещена работа. Но никто не запрещал нам заботиться о наших станках. Мы начинаем полную профилактику. Чистка, смазка, диагностика. Вы делаете то, что всегда делали, но не для производства. Вы делаете это для них. Чтобы они были готовы, когда запрет будет снят.
Эффект был не мгновенным, но мощным. Я видела, как волна облегчения медленно прокатилась по рядам фей. Их плечи распрямились, в глазах вспыхнула искра надежды. Это была лазейка. Хитрая, рискованная, но это был шанс.
Цех снова начал наполняться звуками, но это была уже не симфония производства, а монотонная, методичная музыка ухода. Скрип щеток, шипение масленок, мягкий стук инструментов.
Домовые снова касались станков, и я видела, как неровная пульсация сердечников понемногу начинала выравниваться. Контакт, сама возможность отдавать свою энергию и получать обратную связь, давала им жизнь.
Я наблюдала за этим, и сердце сжималось от смешанных чувств. Мы нашли способ обмануть систему, чтобы просто выжить. Это была не победа, а отсрочка.
Ашгар подошел ко мне.
— Это гениально, Рита, — сказал он тихо. — Ты нашла слабину в их броне.
— Это не победа, — покачала я головой, глядя на домового, который с почти нежностью протирал раму станка. — Это жгут на артерию. Он не лечит. Он просто не дает истечь кровью до прихода врача.
— Иногда это единственное, что отделяет жизнь от смерти, — его рука на мгновение легла мне на плечо, и в этом прикосновении была тяжелая, суровая правда. — Теперь у нас есть неделя. Неделя, чтобы не просто ждать их вердикта. Неделя, чтобы найти способ нанести ответный удар.
Он был прав. Эта пауза была нам дана не для того, чтобы дрожать от страха. Она была дана для подготовки.
— Что будем делать? — спросила я, глядя на него. — Пока они… обслуживают станки?
Ашгар устремил взгляд на дверь, за которой скрылись инспекторы. В его глазах зажегся тот самый хищный, опасный блеск, который я запомнила навсегда.
— Мы будем копать. Глубже, чем когда-либо. Если они играют грязно, используя закон, мы найдем грязь в их собственном кармане. А для этого… — он повернулся ко мне, — …нам понадобятся не магические кристаллы. Нам понадобятся их собственные финансовые отчеты. И я думаю, я знаю, где их искать.
Глава 17
Ашгар отодвигает от себя чертежи станков. На его столе теперь лежит схема старого здания в портовом квартале Нижнего города.
— Официальные документы они, скорее всего, уже вывезли или уничтожили. Но есть служебная прачечная. Туда свозят униформу стражников, курьеров, клерков. В карманах часто остаются черновики, памятки, пропуска.
Идея настолько проста и одновременно безумна, что у меня перехватывает дыхание.
— Мы пойдем воровать белье?
— Мы пойдем за информационным мусором, который для них ничего не значит, а для нас может стать ключом. — Он достает из ящика стола два потертых плаща и две стопки серой, немаркой ткани. — Это форма подсобных рабочих муниципальной службы. Наша легенда в том, что мы там на уборке.
Дорога до Нижнего города занимает больше часа. Мы идем пешком, смешавшись с толпой таких же рабочих. Я чувствую на себе взгляды, но теперь это не взгляды на аристократку в одежде простолюдинки, а равнодушное скольжение по еще двум серым фигурам.