- Куда подевались хорошие парни,
Исчезли боги куда?
Я закатил глаза. Проклятье. Ведь она даже не обижалась, а вредничала. Если бы её хоть как-то мой уезд задел, то Уткина не отказалась поупражняться в остроумии. Тем более, когда у неё был целый день на то, чтобы придумать оскорбления мне.
- Взятки берёшь?
Девушка перестала петь и замолчала. А после же осторожно поинтересовалась:
- А чем нынче лакомятся коррупционеры? Кровавые деньги, крутые тачки или же прием у психотерапевта?
Я прокашлялся, чтобы не расхохотаться. Затем достал из кармана джинсов предусмотрительно купленную упаковку с мармеладками и аккуратно положил пакет рядом с девушкой. Ладошка быстро нащупала пакет, а затем Кара резко села.
- О, мармеладные червячки, - возликовала она, открывая упаковку со сладостями. Васильковые глаза заискрились весельем, когда она взглянула на меня. - Вьюгин, колись, как ты вычислил мою запретную страсть?
- Это моя работа - находить к людям подход, - шутливо отозвался я, утыкая руки в борт кузова. - И почему у меня такое ощущение, что деньгам ты бы меньше обрадовалась, чем обычным мармеладкам?
Кара села в позе лотоса и распустила свои волосы, что были собраны в два низких хвостика. Лямка джинсового комбинезона отстегнулась с хрупкого плеча, приоткрывая вид на спортивный черный топик и часть гладкой кожи живота.
- А с чего ты это взял? - съехидничала она. Я вопросительно приподнял бровь, ожидая ответа. - Просто у меня уже имеется денежный мешок. При том, с неиссякаемым запасом денег и постоянно приумножающий богатства своей казны. И это ты, товарищ Вьюгин.
Я принял оскорбленный вид и нахмурил брови. Хотя на самом деле хотел залезть в кузов и устроить взбучку этой мелкой проныре.
- Вот значит как, - нарочито суровым голосом протянул я. - Так, сделка нарушается. Прошу вернуть мои мармеладки. Будете жевать купюры из моей казны, госпожа Уткина.
- Без проблем. Но я же могу угостить тебя мармеладкой, так? - невинно говорит Кара, откладывая пакетик в сторону. Её глаза вспыхнули заманчивым огнем.
- Да.
Я отвернулся и протянул ладонь, чтобы получить желатиновую сладость. Но ничего в руке не оказалось. Раздался скрип пикапа, а потом меня дернули за палец. Я обернулся и увидел, что Кара перетянулась через край кузова ко мне. Её лицо было в десяти сантиметрах от моего. Между зубов девушки зажата продолговатая красная мармеладка, конец которой касался края нижней полной губы, словно приглашая исследовать её рот.
По венам разлилась лава, устремившаяся в эпицентр живота. Мой взгляд прошелся по её фигуре, останавливаясь на плотно сжатых вместе бедрах. Я облизнул губы, вспоминая каким оно было податливым и страстным. Лишь для меня одного.
Я сократил расстояние между нашими лицами. Провёл рукой по линии тонкой челюсти и опустил на шею, прижимаясь губами к подбородку, правому и левому уголку рта. Она тяжело вздохнула. Синие глаза потемнели от нарастающего возбуждения.
- Кара, - шепчу я, вплотную подходя к кузову. Черные ресницы затрепетали, когда я откусил свисающий конец мармеладки и прожевал. На секунду мои губы накрыли её. Она подалась ко мне ближе. - Ты такая...
- Офигенная, невероятная или же роскошная женщина в самом соку? - быстро перечислила она, перетягиваясь ближе ко мне.
- Наивная, - коварно закончил я, резко хватая девушку за талию и вытягивая из кузова.
Смеясь, я пытался удержать на весу Кару, но девушка оттолкнула от меня и отскочила на другую сторону гаража. На милом личике застыло выражение крайней ярости.
- Всё, я передумала и бросаю тебя за отвратительное чувство юмора, Вьюгин. Так что можешь валить на все четыре стороны, - сердито вскричала она.
- Кара, успокойся... - начал я, делая шаг в ее сторону.
Девушка подскочила к шлангу и предупреждающе выставила его, воинственно произнеся:
- Ещё шаг - и я открою огонь.
- Может, хватит уже играться? Твою мать! - заорал я, когда ледяная вода ударила мне в лицо.
Теперь же расхохоталась Кара и двумя руками ухватилась за шланг.
- Что-что? Я не расслышала? Боишься промокнуть и поэтому начал верещать, как какая-то дива? - задиристо поинтересовалась девушка.