- Ты опоздала, - раздался сзади спокойный голос. Род.
Мужчина неторопливо спускался по лестнице, застегивая по пути свои тяжелые часы на руке. В отличие от своего друга Льва, что был в строгом чёрном костюме, Род предпочёл надеть классические чёрные брюки, такого же цвета элегантную жилетку и кроваво-красную рубашку, рукава которой закатал до локтей. В принципе, на улице жарко, так что я бы тоже не надела пиджак, но меня больше вызвал диссонанс, что мы оба выбрали схожие цвета в одежде, будто действительно оделись как пара.
- Неужели все канапе съели? - усмехаюсь я, складывая руки на груди.
Род поднял на меня насмешливый взгляд, собираясь сказать мне какую-то остроту, но сжал губы в одну полоску. Чёрные глаза оглядели меня оценивающим взглядом, где-то в их промозглой глубине я даже смогла разглядеть одобрение.
Но так как меня выбесила реакция Льва на мой прикид а-ля "Из бомжихи в Золушку", то я тут же предупредила:
- Ох, давай только без киношных восторгов. Знаю, что секси. Но больше так не оденусь, так что не привыкай.
Вот только я кое-что упустила - Вьюгин такая изысканная сволочь, что иногда просто хочется задушить.
- Выглядишь ты... неплохо. - Ещё один взгляд; более выразительный и одновременно безразличный. Таким взором можно уничтожать любую самооценку. - Правда. Стоит лишь к этому наряду язык посмиренней и характер. Тогда тебя почти можно вывести в люди.
Я хватаю его за протянутый локоть, еле сдерживаясь, чтобы превратить его идеально уложенные волосы в воронье гнездо. Даже на каблуках я еле-еле до его напыщенного носа доставала. Но, как плюсик, от него пахло духами с легкими древесными нотками и слабым сигаретным дымом. Приятно.
- Твой снобизм по вечерам особенно невыносим, - огрызнулась я, пока мы шли к двустворчатым дверям, что были распахнуты. Через них проходили официанты, что таскали еду и бокалы на подносах.
Он повернул голову в мою сторону, окидывая весёлым взглядом. Даже любопытно, что его развеселило?
- Предпочту счесть этот комментарий за комплимент.
- Позитивно с твоей стороны. Но лучше бы ты на волосы вылил больше лака и геля, - говорю я, резко вставая на носочки и мстительно ероша его волосы. На удивление те не были ни в каких средствах для укладки волос. А гладкие и жесткие.
Род на мою выходку лишь окатил меня недовольным взглядом, достал из кармана брюк маленькую расчёску и профессиональными движениями стилиста начал приводить свою прическу в порядок.
- Хватит вести себя, как ребёнок, Уткина, - процедил он, быстро проводя расчёской по волосам.
- Для тебя я и в сорок буду ребёнком, так что не вижу смысла потакать твоим взрослым требованиям, - сыронизировала я, не отрывая взгляда от его волос. Не знаю почему, но они меня так и манили, после того как я прикоснулась к ним.
Мужчина успел привести в порядок свои волосы и с некоторым изумлением покосился на меня. Я сначала не поняла, что не так, пока не переспросил:
- В сорок?
Я взглянула на него, переваривая свои слова. Вспомнила и осознала. Краснота залила мою шею. Боже, нет.
- Я не это имела в виду. В смысле, не собираюсь с тобой жить до сорока, как и до тридцати и... Чёрт, ну ты понял!
- Да, знаю, - задумчиво кивнул он, перехватывая меня за локоть и выводя в сад.
В принципе, оговорка. С каждым бывает. Но не тогда, когда нас обоих принудили к браку. При том, где за пять лет мы не должны вот вообще никак не приживаться друг с другом, чтобы с легкостью получить развод. Но мои слова, хоть и шуточные, начали говорить о другом.
О привыкании.
Я действительно привыкла к Роду за пару недель. К тому, что мы до сих пор решаем все споры играми в карты или же, что я заказываю две пиццы "Пепперони" для меня и с ананасами для него (что в лишний раз доказывает о его извращенных пристрастиях). А также я отлично знаю, что Вьюгин не спит, пока не приду домой из бара, так как слышу как закрывается дверь в его спальню и звук выключателя, когда я ложусь спать на диван. Поэтому иногда прихожу на два часа раньше, чем обычно.
В саду были расставлены специально столики на четырёх персон, что были укрыты белоснежными скатертями. На них стояли золотые таблички с именами. Наш столик стоял ближе к выступу, над которым нависала каменная арка, где сидел собственно дядя Женя и его жена Мадлен, а также какие-то родственники Вьюгиных.