- Это что ещё такое? - процедил Лев, прищуривая недовольно глаза.
Взгляд друга буравил светловолосую полноватую девушку, что являлась дочерью второй жены Ельского-старшего. А также была нашей одноклассницей. По сути, она очень милая и доброжелательная. Девушка весело болтала и смеялась с Марком Авериным. Они вместе сидели и разговаривали над раскрытой книгой.
- Твою мать, Лёва, оставь в покое Громову, - прошипел я, кладя руку на его плечо. - Они просто разговаривают.
- Сейчас "просто" разговаривают, а через девять месяцев уже будут "просто" воспитывать кричащего карапуза, что поселится у нас, - зло отозвался Лев, скидывая мою руку и делая быстро шаг вперёд.
- Добром это всё не кончится, - прогнозировал Ник, что рассматривал книжку по астрономии. - Кажется, у кого-то будет новый синяк.
- Кажется? Да я в этом уверен, - усмехаюсь я, глядя как Марк бледнеет, видя перед собой нависшего Льва. Что ж, новое шоу. Я привалился плечом к косяку двери и сложил руки на груди.
Друг с благожелательной улыбкой акулы, приобнял за плечи одноклассников и громко начал:
- Аверин, может, поделишься какие у тебя виды на мою сестричку? Полагаю, что ни на есть самые благородные, да? - Но Марк молчал. Тогда Лев повернул голову к краснеющей от ярости Саше. - Щекастая, что там по приданному? Марк ещё не интересовался?
Девушка резко вскочила со своего места и схватила толстый том "Войны и Мира", что занесла предупреждающе, воинственно воскликнув:
- Ещё одно слово, противный слизняк, и я за себя не ручаюсь!
Лев самоуверенно улыбнулся и наклонился, чтобы их лица были на одном уровне. Голубые глаза девушки угрожающе засверкали, когда парень ехидно произнёс:
- Напугала, бурундушка. Сил нет показать, как мне страшно и... Ах, твою мать!
Саша была человеком слова и поэтому воспользовалась свои орудием. Но вместо того, чтобы опустить книгу на голову, она резко выбросила её вперёд. И хоть Громова явно целилась в глаз, но корешок книги решил всё иначе и с лютой силой проехался по носу парня, из которого сразу же хлестнула кровь.
Мы с Нико просто задохнулись от смеха, чуть не падая на пол. А точнее мы даже не смеялись, а откровенно ржали на всю школу, что книги со стеллажей чуть не попадали. Ох уж, эти двое! Закон стычек всегда был один - Лев начинает, а заканчивает уже Саша.
Девушка испуганно отошла от него, прижимая к себе книгу.
- Ой...
- Ой?! - возопил парень, держась за кровоточащий нос, что весь покраснел и стал вдвое больше. В общем, натуральный шнобель. - Ты совсем озверела, Громова?
- Конечно. Я же живу с тобой, придурок! - рявкнула она, кидая книгу в парня и подхватывая сумку с учебниками. Затем Громова проследовала к выходу из библиотеки, где до сих пор ухахатывались мы.
- Нет, ну богиня же, - смеялся Ник, что обнимался со стеллажом.
- Да заткнитесь вы уже! - гаркнул Лев на нас, запрокидывая голову и прижимая сухие салфетки к ноздрям.
Правда, хохотали мы ещё долго. Даже, когда обсуждали план. Дружно решили, что двое из нас остаются в школе: один отвлекает Геннадия Потаповича и идёт на улицу, где сейчас на стадионе занимались все желающие лёгкой атлетикой, а второй же прокрадывается в каморку тренера и засыпает в запасную бутылочку с настойкой протертые грибы. Мужчина болел и, чтобы орать как и прежде, по два-три раза пил настойку с корнем солодки. Их было несколько. Одна стояла на столе, а вторая с собой. Завтра он лишится обеих и возьмёт ту, что была в ящике.
Нико остаться не мог, ибо у них в семье ужин не пропускают. Должны быть все члены семьи Дёминых. Меня нередко приглашали к ним и должен признать, что лучше этой семьи я не встречал. Все жили дружно, смеялись и шутили друг над другом. Родители Ника не кичились своим авторитетом перед ним, а просто его любили.
Поэтому Лев с гордо распухшим носом пошёл на стадион - выполнять своё задание. Я же, выкрав у уборщицы ключи от каморки, стремительно побежал в спортзал. Оглянувшись, открыл дверь и оказался в небольшом помещении, где все пространство занимали длинный тяжелый стол, старый диван, громоздкие награды на стенах и чулан с мячами и прочим спортивным инвентарем.