Выбрать главу

Рука Вьюгина закопалась в мои волосы и сжалась в кулак, оттягивая голову назад и подставляя шею. Мужские губы прижались влажным поцелуем к шее, покусывая и целуя кожу, пока его вторая рука властно погладила мою грудь.

Я испуганно съежилась, когда он стянул с меня майку. Постаралась отбросить в сторону инстинкт прикрыть оголенную грудь. Что ж, если решилась, то нужно идти до конца.

- Ты такая красивая, - произнес Род, отходя в сторону и жадно разглядывая меня.

Я ощутила как от его взгляда меня, словно пронзает тысяча жарких иголок. Только секунду назад я думала о том, как прикрыться, то теперь же жаждала его внимания. Часто задышав, я взглянула на Рода просящим взглядом. Хотя... почему я так на него смотрела?

Склонив голову набок, я озорно взглянула на него из-под ресниц.

- Всё как ты и представлял, Вьюгин? - задиристо поинтересовалась я. С шутками было не так... неловко.

Род тихо рассмеялся и наклонился ко мне. Он провел языком линию моей шеи и подул, наблюдая за тем как я вздрогнула.

- Мне нравится, что ты дразнишь меня, маленькая засранка, - признался мужчина, чьи ладони начали подниматься вверх по ногам к моим бедрам. - Продолжай в том же духе. Кто знает во что это выльется?

Мужчины - скрытые мазохисты. Но пока ничего страшного я не увидела, так что можно продолжать.

- Я буду усердна в этом, - ухмыльнувшись, пообещала я. Мне нравилось его бесить, а тут и разрешение, так что...

- Не сомневаюсь, - хмыкнул Род.

Руки мужчины скрылись ухватились за резинку шортов и трусов, стягивая их рывком вниз. Жаркие губы коснулись ложбинки, затем поцеловали область сердца, пока опытные пальцы играли с раздразненными сосками. Во мне что-то трепетало.

Рисуя цепочку поцелуев вниз по животу, он подтянул меня к краю комода и опустил одну руку между ног, раздвигая их шире. Я почувствовала горячее дыхание на внутренней части бедра и тут же задохнулась от наплывших на меня необъяснимых эмоций, когда ощутила прикосновения его языка в самом низу.

Я не могла себе же растолковать свои порывы. Мне хотелось одновременно уйти и спрятать своё пунцовое лицо, а больше всего наслаждаться этой стыдной, но сладкой пыткой.

Сначала это были легкие и практические невесомые прикосновения, от которых меня бросало в волнующую дрожь. Вскоре я уже извивалась и чуть ли не кричала, когда он начал не только целовать, но и покусывать мой клитор. И вот, когда удовольствие было на подходе, Род резко отстранился от меня.

- Нет! - всхлипнула я, чувствуя как комок болезненной неудовлетворенности собрался в животе.

- Попроси меня и я закончу, - нахально улыбнулся он, проводя кончиком языка по нижней губе и торжествующе глядя на чуть ли не рыдающую меня от подлого облома.

Я разгневанно взглянула на него и показала средний палец, забывая в каком нахожусь положении.

В следующий миг разозлённый Род стремительно оказался рядом и подхватил под поясницей меня. Спина встретилась прохладной кожей дивана, что тут же нагрелась под моим телом. Словно сквозь бешеную дымку, я увидела как он избавился от своей одежды и оказался рядом, покрывая моё лицо быстрыми поцелуями.

- Ты сама напросилась, Кара, - шепнул мужчина, нависая надо мной.

Он поймал мои руки и скрепил у меня над головой. Внутри все съежилось от испуга и предвкушения. Я понимала; нужно было ему сообщить, что у меня никого не было и это мой первый раз, но не могла найти смелость заявить это прямо сейчас. При том... я просто опасалась, что он не захочет принять на себя такую ответственность. Но я хотела, чтобы у меня первый опыт был с кем-то, как он. Красивым, умным, достаточно порядочным, опытным, и кто точно не будет подобным бахвалиться.

Род коленом раздвинул мои ноги и оказался между них. Мои ресницы затрепетали, когда я ощутила резкий дискомфорт в самом низу.

Я вскрикнула от внезапной вспышки боли. Слёзы брызнули из глаз. Проклятье! Это действительно неприятно и больно. Ощущение невозвратности накрыло меня, что стало тошно от самой себя. Боже, и как девушки второй раз соглашаются засовывать это в себя?

- Нет.

Род схватил меня за подбородок и заставил смотреть ему в глаза. Черные глаза прищурились от нешуточной ярости.