— И как же вы собираетесь поступить? Казнить человека без суда? А где доказательства его виновности? Кто может подтвердить его виновность?
Я знала, какие вопросы задавать и точно знала, что старшему стражу Башни они не понравятся. Именно ему, потому что все остальные, кто стоял на сцене, не выглядели хоть сколько-нибудь сведущими в законох. Так и произошло — тот, кого называли Родериком, скрестил руки на груди и, найдя меня взглядом, спросил:
— Вы кто такая, мисс?
Раскрывать, кем именно я являюсь, естественно не собиралась. По крайней мере, не так сразу. Но и смотреть на казнь невиновного тоже не могла. Поэтому отбросив волосы, выпрямила до хруста спину и, как могла, спокойно ответила:
— Путешествую я, вот приехала к вам в деревню и сразу на площадь попала. А тут вы, всей толпой собираетесь закон нарушать. А главное — ведь никто не возражает.
Рядом кто-то зашептался, но мне было не до того, чтобы отвлекаться на праздные разговоры. Да и что я там могла услышать? Скорее всего, люди обсуждали, что какая-то девица вмешивается в её дело. Ничего нового, такие разговоры преследовали меня с самого детства. Так что я привычная. А вот делать вид, что не вижу несправделивости там, где она цветет буйным цветом, не могла. И пусть я не знала мастера Райса, но позволить ему умереть за то, что он явно не делал? Нет уж!
— И что же вам понадобилась в нашей деревне? — вмешался Гивлий.
— А вы, простите, кто? Я многое услышала на площади, но так и не поняла, кем в деревне вы являетесь.
— Я? Наглая девчонка, — мужчина, прищурившись, на мгновение поджал губы, — отвечай на вопрос!
— Так вы представьтесь, а то мало ли кто спрашивает? — упрямо гнула я свою линию, мысленно пытаясь сообразить, как далеко я готова зайти в этом противостоянии и как много о себе рассказать, чтобы и приговоренному мастеру помочь, и свой секрет не выдать перед всей деревней. — Вот рядом с вами стоит старший страж. Родерик, если я не ослышалась. А о вас только имя и слышала, а больше ничего. Ни хорошего, ни плохого.
— Я староста деревни! — патетично воскликнул Гивлий. — А теперь отвечай!
— Да что отвечать. Городская я, — повела плечом, будто информация не имеет никакого значения, — ищу место, где могу остепениться. Слышала, что у вас деревня хорошая, решила посетить, проверить. Приехала, а тут…
Договаривать не стала, только рукой махнула на помост. И зря! Потому что невольно отвела взгляд от старосты и заметила, что мастер Райс, наклонив голову к плечу, не стесняясь, рассматривает меня. Как только мы встретились взглядами, уголки мужских, четко очерченных губ дрогнули в улыбке. Странный, тут его судьба решается, а он стоит с таким видом, будто ему и не важно, чем все закончится. А ведь на кону его жизнь. Неужели он и правда убивал?
Не смогла удержаться и, глядя весьма симпатичному мужчине прямо в глаза, дерзко спросила:
— Они правы? Вы убивали кого-то из людей?
От такой наглости на помосте опешили все. Староста потерял дар речи, стражи чуть не выпустили своего пленника. А он, запрокинув голову, вдруг громко рассмеялся. И что это был за смех! Глубокий, раскатистый и при этом очень мягкий. Я заметила, как люди рядом со мной невольно заулыбались в ответ на этот прекрасный звук, да и мои губы начали подрагивать, будто кто-то рассказал хорошую шутку. Красивый смех. Настоящий. Жаль, длился не долго. Прекратив веселье, мужчина снова посмотрел на меня и мотнул головой. Жаль, не сказал вслух, но мне этого и не нужно было. Я и так знала, что он не виновен. Поэтому перевела взгляд на Родерика и, вскинув бровь, сказала:
— Так где же ваши доказательства? Я не верю, что этот мужчина мог кого-то убить, да и он говорит, что невиновен. Не боитесь, что казните не того и сами станете убийцей?
Люди вокруг заговорили громче, и теперь все чаще я слышала в их фразах сомнения. И это было прекрасно, еще чуть-чуть, и старосте придется говорить ни с какой-то незнакомой девчонкой, а с жителями его деревни и убеждать именно их, что ошибки никакой нет!
— Вот и люди уже волнуются. Так что же вы молчите, Родерик? Староста сказал, что у вас есть доказательства. А я пока вижу только, как в Грэдхилле собираются вершить суд люди, не имея на то никаких прав.
— Шли бы вы отсюда, мисс! — старший страж деревни грозно сдвинул брови и сделал вид, что собирается подойти ко мне. — Вы девушка не местная, в наших законах ничего не понимаете.
— Правда? — сложив руки на груди, тоже нахмурилась. — А разве они отличаются от тех, что приняты во всем королевстве?
— Родерик, что ты с ней церемонишься? — противный голос старосты Грэдхилла заставил меня поморщиться. — Еще пришлая девчонка не диктовала нам свои условия!
Ты посмотри-ка, не нравится ему, что все пошло не по плану. Условия ему диктовать нельзя! А казнить невиновных значит можно⁈ Тяжело вздохнув, отвела взгляд.
— Интересно, а Палач Его Величества знает, что у вас тут свои законы? — ни к кому не обращаясь, протянула я. — Или вы такой смелый, уважаемый, только потому, что забываете его вызвать на разбирательства вроде этого?
Люди заволновались уже совсем иначе. То тут, то там послышались шепотки, то и дело повторяющие: «Палач. Палач. Она говорит о Палаче!»
Да, папочка был жутко страшным. Особенно, когда приходил в своей неизменной форме с глубоким капюшоном и с секирой. Вот только сейчас его здесь не было. Староста категорически отказывался прислушаться к доводам разума. А старший страж этой Богами забытой деревни не собирался ему перчить. И что мне оставалось делать? Быть взрослой и молчать, как того желали все мои знакомые, или все-таки поступить так, как велит сердце и раскрыть то, кем мне приходится Палач?
К счастью, выбирать не пришлось. Толпа зашевелилась, как море, привлекая внимание.
— Мари, старая Мари идет, — шептали люди.
Повернувшись в ту сторону, где разговоры сначала вспыхивали, а затем быстро затихали, я увидела, как люди расступаются, пропуская вперед старушку. С виду обычная бабушка в длинном темном платье, с цветастой шалью на плечах и клюкой, зажатой узловатыми пальцами. Но взгляд! Взгляд у нее был насмешливый, ясный и острый, как лезвие отцовской секиры.
«Ведьма», — подумала я и приготовилась слушать ту, что явно пользовалась большим уважением у жителей деревни.
— Гивлий, — обратилась она к старосте, — что ж ты девочку-то не слушаешь? Девочка ведь дело говорит! Не правильно это — казнить такого рукастого мужчину. Вся деревня к нему ходит. Все его знают. Посмотри, какой красавчик. А ты — сразу казнить! Разобрался бы сначала!
— Уйди, старуха, — махнул рукой Гивлий. — Тебе бы только вмешиваться не в свое дело. Где ты прикажешь держать преступника, Тьмой отравленного? В башне стражей и камер-то нет!
— Подождите! — тут же вскинулась. — Так ваш мастер отравлен Тьмой или убивает ей?
Мистер Райс одобрительно посмотрел на меня, все так же продолжая молча слушать споры, идущие вокруг его персоны. И только сейчас я обратила внимание, насколько он большой. Светлая Богиня, да этот мужчина выше всех стоявших на помосте на добрую голову, а то и больше. Настоящий великан! Отчего-то я смутилась и поторопилась отвести взгляд. Не о том думаю. Совсем не о том! Старая Мари, посмеиваясь, смотрела на старосту, и как только тот набрал в грудь побольше воздуха, видимо, чтобы высказать мне все, что он думает о наглых чужачках в его деревне, заговорила, не дав произнести мужчине и слова: