— Добрый день, — поздороваться ведь это уже залог успеха. — Можно попроситься к вам попутчицей?
Мужчина обернулся через плечо и окинул меня хмурым взглядом, молча кивнул на телегу.
— Простите?
Я не сразу поняла, что он имел в виду. То ли, что мне можно занять место среди тюков и бочек, то ли меня только что отправили куда подальше.
— Мешок принеси с телеги, говорю, — буркнул недовольно и отвернулся, продолжая проверять подпругу лошадки.
Пожав плечами, не стала отказывать в помощи.
Мешок, к счастью, оказался не слишком тяжелым, поэтому мне удалось его дотащить, ни разу не уронив.
— Куда его?
— Здесь брось. Да второй неси.
— Остальные тоже сюда?
— Ну неси все, раз резвая такая.
Странный разговор и достаточно сухие ответы меня не расстраивали. Наоборот, я могла только порадоваться, что от мужчины не следует множества вопросов. Даже если он не согласится меня взять в попутчики, от того, что помогу пожилому человеку, от меня не убудет. А разговоры, кому они нужны?
Перетаскав мешки, а всего их было пять штук, я замерла рядом с телегой и с удовольствием подставила лицо ласковому солнцу. Наслаждаться тишиной и спокойствием мне удалось не так чтобы и долго, но стоянка успела почти опустеть. Почтовая карета, на которой я добралась сюда, давно уехала, еще несколько таких же тоже тронулись в путь. Сейчас тут оставались в основном такие же, как мой незнакомец, мужики. Кто на пустой телеге, кто на нагруженной. Из этого можно было сделать выводы, что одни возвращаются домой, а другие, наоборот, едут продавать свой товар в соседние города да деревни. Но меня интересовали только те, кто едет или южным, или восточным путем. Остальные две дороги были закрыты. Одна вела в сторону дома, а по второй отправилась та почтовая карета, в которой меня, уверена, будут искать.
— Эй, девчонка, — свистнув, мужчина, которому помогала, привлек мое внимание. — Тебя как зовут-то хоть?
— Эва, — приоткрыв глаза, покосилась на говорившего.
— А я угрюмый Боб. Если не передумала, то я ехать собираюсь.
— Отлично! — поправив на плече сумку, обошла телегу и ловко запрыгнула в повозку рядом с Бобом.
— И что, даже не спросишь, куда я еду?
— А зачем? — удивленно посмотрела на него. — Вы выбрали дорогу, которая меня интересовала, сколько смогу, проеду с вами, а там видно будет.
— Деньги-то у тебя есть, деловая? — впервые усмехнулся мужчина.
— Дорогу оплатить хватит.
— А ты не болтливая, — уже гораздо шире улыбнулся Боб, — может, и не зря ты мне понравилась. Ну что, Эва, держись крепче.
Щелкнули поводья. Телега, качнувшись, тронулась с места и заскрипела на ухабах. Чем дальше мы уезжали от стоянки, тем спокойнее мне становилось. Устроившись поудобнее, прикрыла глаза. Пока не начнется солнцепек, может, удастся подремать пару часиков, а то ночь выдалась слишком уж беспокойной.
Глава 4
С угрюмым Бобом я провела еще четыре дня. Могла бы и дальше путешествовать в компании добродушного, но не особо разговорчивого мужчины, но побоялась, что меня найдут. Боб был замечательным. Из наших скупых разговоров я узнала, что у него есть жена — добрая хохотушка, по словам мужчины. А также две дочери, обе помладше меня. Вообще-то так сильно задерживаться в компании Боба я не собиралась, но наша первая же остановка у неизвестного мне трактира изменила все.
Как выяснилось, в бочках мой случайный знакомый вез масло. Ароматное, желтое и тщательно взбитое руками жены Боба. Вез он его продавать, а вот владелец трактира решил моего попутчика обмануть. Я сначала даже и не думала вмешиваться в дела взрослого мужика, сидела себе спокойно на скамье рядом со входом в трактир и с удовольствием пила ягодный отвар, пока не почувствовала, как спина начинает зудеть. Так всегда бывает, когда моя сила чувствуют ложь. Вот и в этот раз произошло так же. Завертев головой, я поднялась со своего места и, пройдя всего несколько шагов, услышала разговор хитрого хозяина и своего знакомого. Боб возмущался, что ему не хотят выплачивать сумму, о которой был уговор, а высокий сухопарый мужик с хитрыми глазками нагло врал:
— Старина, ты понимаешь, дела идут совсем плохо, постояльцев мало. Доход упал ниже некуда. Нет денег, ну, нет! Могу забрать только одну бочку масла, или обе, но сильно дешевле.
Угрюмый Боб злился, сжимал кулаки, но даже мне было понятно, что, не продай он сейчас свое масло, его можно будет выкидывать. Долгой дороги обратно оно не перенесет. Погода стояла такая, что никакая бочка не спасет!
Только вот я не стала молчать. Подошла к говорившим и остановилась рядом с мужчинами.
— А это еще кто?
— Дочка моя, — почему-то соврал Боб, но я не стала его поправлять. Действительно, как дочь, я могу позволить вмешаться в деловую беседу, а вот как случайная попутчица точно нет.
— И что же ваша дочка хочет? — тут же расплылся в фальшивой улыбке наглый врун.
— От вас? — смерила мужчину строгим взглядом. — Совершенно ничего!
И не дав ему вставить ни слова, повернулась к своему нежданно-негаданно найденному отцу и заговорила:
— Нам пора ехать, па. С этим человеком дел иметь не следует, он обманывает тебя.
— Да что ты понимаешь⁈ — тут же возмущенно зашипел нечистый на руку делец. — Все знают мой трактир и что я, Аркал Дунрайс, честно веду свои дела!
— Правда? — повернулась к нему, да так что подол платья взметнулся у ног. — Все знают ваш трактир, и при этом доход упал настолько, что вы не можете выкупить две бочки масла, которые сами же и заказали? Или ваше «все» включает в себя три коня, два дворовых пса и тех несчастных подавальщиц, что сейчас оттирают столы? Кстати, не подскажите, каким образом в трактире, который неожиданно прекратил пользоваться популярностью, даже в это время работницы зала выглядят настолько изможденными, будто с самого утра бегали с тяжелыми подносами и еще ни разу не присели? А может быть, объясните, почему на дороге столько следов, как от копыт, так и от колес. Или же…
Меня несло. Я понимала, что это все не моего ума дело, но, как и обычно, не смогла промолчать там, где увидела наглую ложь. Причем уж этот-то обман даже отец не смог бы назвать невинным. Господин Аркал Дунрайс был никем иным, как самым настоящим жуликом. И будь здесь Палач, он бы не только сказал все, что думает о таком человеке, но и отправил его в ближайшую Башню стражей, чтобы там посадили Аркала на какое-то время подумать над своим поведением, — и вот тогда дела в его трактире, и правда, могли пойти совсем плохо, — или, что скорее всего, приобщили бы к общественно полезному труду. Хотя вероятнее, отправили бы на маслобойню, работать руками. Говорят, что физический труд хорошо помогает научиться лучше думать. Конкретно этому мужчине такой опыт точно бы не повредил!
Не знаю уж, чем бы закончалось мое вмешательство, судя по покрасневшему лицу господина Данрайса, произойти могло все, что угодно. Но, к моему огромному счастью, вмешался Боб.
Он молча взял меня за руку и, плюнув на прощание под ноги несостоявшемуся партнеру, повел к повозке. Только отъехав от дурного места на приличное расстояние, он, тяжело вздохнув, как-то весь сгорбился и грустно произнес:
— Марика расстроится. Думали с денег, вырученных за масло, дочкам ткань купим, заневестились уже, того и гляди приведут в дом женихов, из чего платья-то шить будем? О-хо-хо.