Что, Темный Бог, здесь происходит⁈
Медленно пробираясь по небольшой квадратной площади, я прислушивалась к разговорам.
То, что люди пришли на казнь, как на праздник — а здесь определенно планировалась казнь! — не было ничего удивительного. Я ни раз видела в Кронте, как на главной площади перед дворцом собирается стихийная ярмарка. Тут же появляются зазывалы, идет активная торговля, и народ все прибывает и прибывает, чтобы посмотреть на работу Палача. Хоть кто-то жалеет преступника? Нет! Редко, если где-то в первом ряду стоит жена приговоренного и глотает молчаливые слезы. Обычно родственники остаются дома, чтобы не привлекать внимание, не выслушивать радостные крики толпы, которая алчет чужой крови. Чтобы иметь возможность пережить свое горе, без клейма, выжженного людьми на имени рода преступника.
Вот и здесь, люди были взбудоражены, они обсуждали последние события в деревне. Обменивались новостями с соседями, делились планами. А еще с интересом поглядывали на помост. Ни волнения, ни осуждения — ничего, что могло бы помешать свершиться правосудию. Смущало меня лишь одно. Каким образом в Грэдхилле могли готовиться к казни, если папа никоим образом не мог сегодня быть здесь!
Законы в Лассасе были едиными везде, и к смертной казни приговорить мог только один человек, наделенный силой и властью самим королем. А то, что отец не мог добраться до Грэдхила быстрее меня, очевидно так же, как и то, что я стала свидетельницей самосуда, который строго карается в королевстве, и все присутствующие на площади так или иначе становятся причастными к преступлению. Только вот, кажется, люди не знают об этом или им совершенно все равно.
Может быть, это и можно объяснить удаленностью деревни от столицы, вот только ситуация от этого лучше не становится. Но, в любом случае, мне стоит послушать, о чем же собирается говорить тот важный мужчина на помосте, который уже подошел ближе к краю и пытается привлечь внимание толпы…
Глава 5
— Жители Грэдхилла, — громким голосом начал говорить незнакомец, — все, пора начинать.
Приземистый, худой, с копной пшеничных волос, мужчина производил странное впечатление. При первом взгляде на него казалось, что он слаб и не стоит внимания, тем более внимания всех жителей деревни. Но стоило ему заговорить, как толпа, колыхнувшись, начала затихать. Все головы поворачивались к помосту. Рядом со мной, на деревянной ограде сидели мальчишки. Именно от них я и узнала имя этого мужчины.
— Ну щас Гивлий зада-аст мастеру! — с присвистом воскликнул рыжеволосый парнишка и чуть не свалился со своего насеста.
— Да и поделом ему, душегубу! — откусив кусок от яблока, ответил ему второй, с темными вихрами, в побитой жизнью кепи и босоногий.
— Не, Микуш, это ты погоди. Мастера все в деревне знают, он мужик правильный, не верю я, что он убивал, — мотнул головой рыжик.
— Так ясно дело, не он, — влез в разговор мальчишка помладше, — убивала-то тьма. А ее кто в куклы мастера Райса окромя него-то?
— Много ты понимаешь, — фыркнул босоногий парень, — мамку наслушался, вот и защищаешь его. Вся деревня знает, что мамка твоя за этим мужиком увивалась что кошка по весне.
— Ща как дам! — тут же вспыхнул ребенок.
— Не дорос еще, — отвесил ему щелбан противник и громко рассмеялся.
Дальше я слушать не стала. Все что могли сказать важного, мальчишки уже сказали, а влезать в драку детей мне было некогда.
Обвинения в управлении Тьмой — это не шутки. Тем более, в убийствах с ее помощью. К сожалению, с тех пор, как она проникла в наш мир через пролом, бороться с ней толком никто не научился, зато безумцев хватало. И некоторые из них не гнушались использовать сырую силу в своих злодеяниях, не понимая, что неподготовленный человек никогда не сможет управлять Тьмой.
Я бы этого тоже не знала, если бы не Кайл. Мой увлеченный братец настолько увлекся изучением этой дряни, что успел узнать многое. Например, то, что сама по себе Тьма не опасна. Кайлу долго пришлось доказывать родителям свою теорию, но в итоге он нас убедил. Вот только отец тоже был прав, утверждая, что людям нельзя соприкасаться с силой, потому что от ощущения власти многие сходят с ума. А еще, тьма, насколько мы успели узнать, часто выявляет в людях все самое плохое. Так стоит ли удивляться, что находились смельчаки, способные вершить зло с помощью такого удобного «инструмента»?
Подобравшись ближе к помосту, я замерла среди людей и принялась рассматривать неизвестного Гивлия, стражей, явно не уделяющих много времени тренировкам, и мужчину, которого мальчишки называли мастером.
Он был интересный. Высокий, с гордой осанкой, в простой, но добротной одежде. Прямой спокойный взгляд, чуть длинноватые, на мой вкус, волосы, касались широких плеч, разворот которых с легкостью посрамил физическую форму стражей. Вот уж кому не помешало бы заняться собой и привести в порядок форму! У одного из стражей на животе рубаха так натянулась, что, того и гляди, должна была треснуть, а защитный летний жилет не застегивался и вовсе!
Если бы мужчина захотел, он бы с легкостью вывернулся из хватки этих стражей, но вместо этого он стоял на помосте и молчал. Только острым, внимательным взглядом скользил по толпе, будто запоминая всех, кто сегодня пришел посмотреть на его смерть!
Тем временем толпа окончательно успокоилась, и Гивлий снова заговорил:
— В нашей деревне происходят страшные вещи, — стоило начать, как стало понятно, что голос у мужчины не только громкий, но и весьма неприятный. Довольно высокий, с какими-то крайне неприятными нотками, будто липкий, так и хотелось передернуть плечами. — Мы все недоумевали, кто же мог пойти на такое и убить честных жителей Грэдхилла, но вот наши стражи наконец-то разгадали загадку. Как выяснилось, всех умерших связывало одно весьма любопытное обстоятельство, каждый из них накануне смерти заходил в мастерскую Райса и покупал его товар! Старший страж Башни обязательно расскажет вам все более подробно, а я пока только хочу сказать, что вина Райса доказана, и приговор мы приведем в исполнение уже сегодня!
Пока Гивлий говорил, на помост поднялся статный седовласый мужчина. Он, в отличие от своих подчиненных, был именно таким, какими я привыкла видеть стражей. И хоть голова его уже была седой, ни остроты взгляда, ни осанки старший страж Башни не потерял.
— Родерик, — вдруг раздался выкрик из толпы, — неужели староста прав, и мастер Райс, и правда, причастен к убийствам?
Старый страж осмотрел толпу и, видимо определив говорившего, мрачно кивнул.
— Не просто причастен, — глубоким, приятным голосом ответил он, — а является тем, из-за кого ушли к Богам прекрасные люди. Мы, конечно же, не можем игнорировать такое преступление и обязаны поступить по закону!
Стоило только неизвестному в толпе задать свой вопрос, как я готова была вздохнуть от облегчения, потому что, получив ответ от Родерика, могла с точностью утверждать, мужчина, стоявший на помосте и слушавший, как его обвиняют в убийствах, этого не совершал. Между лопатками засвербело, да с такой силой, что хоть иди и ищи столб, о который можно было бы почесаться! Но это значило только одно, сегодня на главной площади деревни собираются убить невиновного!
Дальше молчать я уже не могла. Сделав еще несколько шагов к помосту, вздернув подбородок громко спросила: