— Вы можете называть меня Сандрой, а по поводу защиты, я обязательно подумаю.
Услышав это имя, молодой граф едва не споткнулся на ровном месте, но все же удержался от падения и всю последующую дорогу, они шли молча, что девушку вполне устраивало. Притворяться и играть она умела блестяще, но делать это против воли не любила. Одно дело продумать все до мелочей и заставить нужных людей действовать по своим правилам, и совсем другое быть заведомо зависимом положение от других. Никакого удовольствия от процесса.
Малый трапезный зал находился на втором этаже в восточном крыле замка и когда туда вошли Сашка с графом, в сопровождении гвардейцев, за накрытым столом на десять персон уже сидел Альбрехт. Вкусно пахнущая еда, на первый взгляд не выглядящая привлекательно, неожиданно взбудоражил желудок Александры, и ей пришлось вспомнить, что она ела только в институте после пар, то есть около суток назад.
В полной тишине и на весь зал предательский стон желудка подтвердил ее догадки, а заодно известил всех о том, что за питанием этой девушки должен следить кто-то посторонний. Лицо Александры осталось таким же каменным, с каким она вошла в трапезную, хоть ей и захотелось провалиться сквозь блестящий от воска паркет.
Валлар, желая разбавить затянувшуюся паузу и неловкость, стиснул свои ребра и торжественно объявил:
— Я так голоден, что способен в одиночку съесть дикого кабана! Мне об этом даже уже мой организм говорит.
Против воли, девушка кинула в сторону лорда взгляд полный затаенной благодарности, но к счастью он этого не заметил, иначе обязательно бы воспользовался моментом. Сопроводив ее к столу и усадив во главе, прямо напротив молча пившего красное вино герцога, Валлар плюхнулся аккурат между ними. Он не хотел терять девушку из виду, поэтому заранее выбрал нейтральную сторону.
Альбрехт заметил перемены, резко произошедшие в друге сразу же, едва они вошли, но комментировать ничего не стал, лишь два раза хлопнул в ладоши. Из ниш, занавешенных белой тканью, что гармонировали с персиковыми стенами, тут же выбежали молоденькие лакеи. Одни несли серебряные приборы, другие искусно вышитые полотенца, третьи миски с ароматно пахнущей водой. Одна такая посудина быстро появилась перед Александрой, а рядом встал улыбчивый кудрявый юноша, держа на вытянутых руках переливающуюся светлую ткань: самое настоящее произведение искусства ручной работы.
Девушка уверенно смочила кончики пальцев в воде и так же легко промокнула о полотенце, стараясь не коснуться лакея: дурной тон. Альбрехт следил за ней, не скрывая при этом своего интереса и удовлетворенно отметил, что этикет ей вовсе не чужд и не надо будет хотя бы здесь тратить свое время. Воспитание это очень большой труд, а еще больше — нервы.
Александра чувствовала взгляд сидящего напротив мужчины, но пока предпочитала молчать, в конце концов, именно она здесь гостья, при чем, голодная. Если кому-то что-то от нее надо, то пусть первым и открывает рот.
Подбежал еще один юноша, поставил около девушки несколько бокалов, и ловко орудуя темными бутылками, поочередно налил в них красное и белое вино. И лишь в последний бокал, более вытянутый, чем первые два, нацедил варево, больше похожее на жидкое варенье. Незаметно принюхавшись, Саша решила, что пробовать это точно не станет, ей нужно максимально сохранять свое здоровье.
Лорды молча орудовали ножами и вилками, делая вид, что Александры за столом вообще нет. Пожав плечами, девушка ухватилась за вилку с широким, в виде лопатки основанием, имеющей пять зубцов и аккуратно переложила к себе в тарелку небольшой кусочек запеченной рыбы, добившись, чтобы по пути к ней она не развалилась. Порыскав голодным взглядом по столу, но не найдя чего-то более-менее приличного, она решила попробовать местной каши. Вот только здесь ее ждал сюрприз: она была твердой, как позавчерашний хлеб.
Не подав виду, что удивлена, девушка осторожно отрезала солидный кусок и бросила рядом с отвоеванной ранее рыбой. Взяв нужные приборы и приготовившись к худшему, девушка отправила первый кусочек в рот. Все оказалось еще хуже, чем она думала: еда была не просто переперченной и сильно пересоленной, эту резину невозможно было пережевать без растворителя. Царская водка, которая вступает в реакцию даже с золотом, вполне могла бы здесь пригодиться, жаль только ее нельзя употреблять в пищу.