— Тимофей Васильевич, Вы любите Елену?
Охренев от такого вопроса, я вскинул голову и удивлённо уставился на императрицу.
— Ваше императорское величество, в отношение Её императорского высочества я испытываю чувство глубокого уважения и почтения, — осторожно подбирая слова, ответил я. — О чём-либо другом я не смею и думать. А точнее не думаю!
Императрица долго и внимательно смотрела на меня, а потом, повернувшись к мужу, произнесла:
— Как я думаю, здесь второй вариант из тех, которые мы обсуждали.
— У меня сложилось такое же мнение, — ответил ей император, который всё это время также не отрывал сурового взора от моего лица. — Но со слухами надо что-то делать. Тимофей Васильевич, а как Вы смотрите на то, чтобы некоторое время послужить в Москве? Например, в Сумском полку, к которому приписан ваш друг Алекс.
Император ухмыльнулся и продолжил:
— Выслужите ценз для поступления в академию. Не сомневаюсь, что экзамены Вы легко сдадите.
Александр замолчал, ожидая мой ответ.
— Ваше императорское величество, а нельзя ли мне выслужить ценз в Амурском казачьем полку? — с затаённой надеждой спросил я.
— Вы действительно готовы сейчас снова уехать на Дальний Восток? — удивился государь.
— Да, Ваше императорское величество, — я мечтательно улыбнулся. — Если честно, то мне часто тайга снится. А иногда просыпаюсь ночью из-за того, что показалось, будто бы с Амура прохладой повеяло.
Я, смутившись от своей откровенности, замолчал, а император и императрица долго смотрел на меня, не говоря ни слова. Наконец Александр, видимо, что-то определив для себя, произнёс.
— Я приму решение позже, а пока, Тимофей Васильевич, можете быть свободным. Оставайтесь в распоряжении Петра Александровича. Он доведёт до Вас моё указание.
Дождавшись, когда сотник выйдет из кабинета и, отправив жестом заглянувшего Черевина обратно, государь повернулся к жене и спросил:
— Что скажешь, Мини?
— Саша, я аккуратно поговорю с Еленой. Не хотелось бы терять наладившееся с ней взаимопонимание. А мальчик хорош. Понял, чем ему грозит внимание с её стороны и начал искусно избегать встреч. Многие бы постарались воспользоваться такой ситуацией.
— Не знаю, Мини, правильно ли мы поняли его действия. Иногда мне кажется, что в нём ума и благородства куда больше, чем в отпрысках многих знатных родов. Возможно, именно поэтому он чужд дворцовой жизни. Мне, конечно, было бы куда спокойней, чтобы он был рядом с Ники, но в сложившейся обстановке этого делать нельзя. В первую очередь для сына. Да и боюсь, что этого казака быстро сожрут здесь.
— И что ты решил? Действительно, отправишь его в Амурский полк?
— Я думаю, что моё решение ему понравится.
Через два дня после памятного разговора с императором, я получил предписание отправиться в распоряжение генерал-губернатора Приамурья Духовского. При этом, я должен был сопровождать груз до Владивостока, который состоял из пяти пулемётов Максима и десяти Мадсена. Такого ценного подарка от самодержца государства российского я не ожидал.
Глава 20
Разговор с Духовским
— Ваше превосходительство, разрешите войти? — спросил я, входя в открытую секретарём дверь кабинета генерал-губернатора Приамурья генерал-лейтенанта Духовского.
— Входите, сотник, — Сергей Михайлович с улыбкой на лице поднялся со стула и вышел из-за стола. — Рад Вас видеть, Тимофей Васильевич. Какими судьбами здесь оказались?
— Ваше превосходительство, представляюсь по случаю прибытия для дальнейшего прохождения службы, — с этими словами из сшитой по моим рисункам полевой офицерской сумки достал конверт и вручил его Духовскому.
Генерал-губернатор осмотрел печати, хмыкнул, сломал их и достал листок. Прочитал и, с интересом глядя на меня, произнёс:
— Тимофей Васильевич, Вам известно, где вы будете служить?
— Никак нет, Ваше превосходительство. По предписанию должен явиться в Ваше распоряжение. Также мною во Владивосток доставлены пять пулемётов Максим и десять пулемётов Мадсена с большим запасом патронов.
— Это хорошо. Слышал об этом оружии, но видеть, сами понимаете, ещё не приходилось, — Духовский улыбнулся в свои запорожские усы. — Но теперь увижу.
Генерал- губернатор, с каким-то интересом, но по-доброму осмотрел меня, потом, сделав шаг ко мне, потрепал за правое плечо.
— Ещё раз скажу, что рад, Тимофей Васильевич, очень рад видеть Вас вновь. Проходите, присаживайтесь, — с этими-словами генерал подвёл меня к стулу-креслу перед его столом и нажатием на плечо посадил в него.