1. Стало быть: 1) сущность и энергия;
2) энергия и тварь.
1. Сущность, сущая сама по себе и ни от чего не отличная, не есть и сущность, а) Но она такой должна быть.
b) Следовательно], первый момент в Боге—сверх–сущая сущность, та бездна света, которая уже мрак [Д [ионисий] Ареоп[агит]]
c) Это радикальнейшее отрицание всех свойств, включая и бытие, абсолютный апофатизм. (Хр.Чт. СПб., 1825, ч. 20).
Dion. Areop. Myst. Theol.
Гл. IV «О том, что Тот, Который по превосходству есть виновник всякой чувственной вещи, Сам не есть что–либо чувственное»: «Итак, я утверждаю, что Вина всяческих и превыше всего сущая ни сущности, ни жизни, ни слова, ни разума не лишена, не есть она ни тело, ни образ, ни вид, ни качество, ни количество, не имеет ни тяжести, не находится она на месте, не есть видима, не имеет ни чувства осязания, ниже сама ощущает, ниже подходит под ощущение, не допускает она ни беспорядка, ни возмущения, возбуждаемого страстями чувственными, не подвержена слабости и чувственным обстоятельствам, не имеет недостатка во свете, не терпит изменения, ни повреждения, ни разделения, ни лишения, ни излияния. Словом, она не есть все то и не имеет ничего того, что чувственно существует».
Iji. V «О том, что Тот, Кто есть по превосходству Виновник всякой вещи разумеваемой, Сам не есть что–либо из вещей, разумом постигаемых»: «И опять, восходя, я говорю, что Бог не есть ни душа, ни дух, не имеет ни воображения, ни мнения или ума, ни разумения, не есть ни слово, ни разумение. Не можно его изглаголать или умом постигнуть; не есть он число, ни порядок, ни великое что или малое, ни равенство, ни первенство, ни подобие, ни неподобие; ниже стоит, ниже движется; не имеет покоя, ниже силы и Сам не есть сила или свет. Не живет, ниже есть жизнь; не есть ни сущность, ни вечность, ни время; невозможно к нему иметь прикосновения умственного, не есть Он знание, ни истина, ни царство, ни премудрость, ни единое, ни единство, ни Божество, ни благость, ни таковой дух, каковой мы понимаем; не есть сыновство, ни отцовство, ниже чего–либо из таковых вещей, кои нам или кому–либо из существующих постижимы. Не суть что–либо из вещей несуществующих ниже из существующих; ниже всё то, что существует, познает Его так, как Он существует; ниже он Сам познает вещи так, как они суть. Нет для Него ни слова, ни имени, ниже познания; не есть Он тьма, ни свет, ни заблуждение, ни истина. Нельзя о нем совершенно ни утверждать, ниже отринуть. И даже когда о лицах, существующих чрез Него, делаем мы положение или отрицание, то Его Самого ни определяем, ни отрицаем: посему Бог есть совершен, превыше всего определения и есть единственная Вина всяческих и превосходство превыше всякого отрицания, существо, от всего совершенно отвлеченное и над всем превозвышенное».
Ер. I (Хр.Чт., 1825, ч. 19):
«…если кто, видев Бога, уразумел то, что видел, сие значит, не Его он видел, а что–нибудь из существующего и познаваемого. Сам Он, будучи выше ума и выше бытия, по тому самому, что не принадлежит к числу познаваемых и случайно существующих предметов, существует пресущественно и выше ума познается. И сие в преимущественном смысле, совершенное неведение, есть познание Того, Который выше всего познаваемого».
Ер. II (целиком):
«Каким образом Тот, Кто выше всех, выше и начала благости? Сие постигнешь, если под именем божественности и благости будешь разуметь самый предмет благообщительного и обожительного дара и то неподражаемое подражание, через которое мы делаемся причастны божественности и благости, — подражание Тому, Который выше божественности и благости. Ибо если сие служит началом божественности и благости тех, которые оным причастны, то Тот, Кто выше начала всякого начала, конечно, выше и т. н. божественности и благости, приемлемых за начало божественности и благости. Как неподражаемый и недостижимый, Он выше всякого подражания и достижения и выше тех, которые подражают и достигают общения с ним».
Div. Nom. 11 (конец).
2. Однако остановиться на таком апофатизме совершенно невозможно. Это не только агностицизм, но и атеизм. Это отрицание откровения, богоявления, не говоря уже о Церкви, о таинстве и молитве.
3. Итак, необходимо, чтобы она, эта сверх–сущая бездна, как–то и существовала. Она есть, имеет границу, есть величина, становление.
a) Это хорошо понимают математики. Дифференциал, интеграл.
b) Это становление совершается в недрах сущности, не переходя в инобытие.
c) Это—инобытие смысла, а не факта. Энергия.
d) Т[аким] обр [азом] 1. Энергия неотделима от существа Божия и потому есть сам Бог. 2. Но энергия сущности отличается от самой сущности, и потому сам Бог не есть его энергия, сама сущность не есть энергия сущности.
e) Энергия—свет существа Божия.
4. Эта основная антиномия в более подробном изложении является принципом объяснения вообще всех отношений между сущностью и энергией. 1. Сущность непознаваема, энергия познаваема и расчленима. 2. Сущность—чистое отрицание, энергия—чистое, раздельное утверждение. 3. Сущность бесконечна и абсолютно едина. Энергия–г—конечна, множественна, имеет очертание и вид. И т. д. Dion. Areop. Div. Nom. IV 1; IV 4. Hier. eccl. I 1.
5. Получается антиномия сущности и энергии, которой можно овладевать тем трояким способом, о котором я говорил; выше.
a) Мистически—умное восхождение к первому Свету, умная молитва твари к Божеству через отдельные энергии.
b) Философски—диалектика символа. Не агностицизм и не рационализм.
c) Научно–аналитически—и пр|ежде] всего математически (понятия бесконечности и конечности, целого и части, мнимости, действительности, иррациональности).
d) Эти антиномии великолепно вскрыты у Дионисия Ареопагита.
Myst. Theol. (Хр.Чт., ч. 20).
Ει. I. «Что есть божественный мрак?» «Троица пресущественная и пребожественная и преблагая, христианского богомудрия начальница, направила нас к пренедоведомой и пресветлой и верховнейшей высоте таинственных глаголов, где простые и отрешенные и неизменяемые таинства богословия открываются в пресветлом тайнопоучающего молчания мраке, который в глубочайшей своей тьме преяснейшим образом сияет и во всесовершенной неприкосновенности и невидимости преизящнейшими сияниями преисполняет слепотствующих умы. Таковы да будут мои моления! А ты, возлюбленный Тимофей, в тщательном стремлении к таинственным созерцаниям, оставь и чувства, и умственные действия, и сущее, и не–сущее, дабы недоведомым образом вознестись тебе по возможности к единению с Тем, Который есть выше всякой сущности и знания, поелику токмо посредством свободного и отрешенного и чистого отвлечения себя самого от всех вещей ты можешь вознестись к преестественному оному лучу божественного мрака, все отложив и от всего освободившись». Далее: 1. Лучи мрака. 2. Бог выше всех лишений, отрицания и утверждения. 3. «Богословие и весьма обильно, и весьма скудно, и Евангелие весьма пространно, и велико, и вкупе кратко». «И тогда–то [т. е. после отрешения] ум, освободившись от всего видимого и видящего, вступает во мрак непостижимости, поистине таинственный, в коем находясь, исключает все познавательные действия и т[аким] обр [азом] пребывает во всесовершенно неприкосновенном и невидимом, сам весь не существуя ни для кого, ни для себя, ни для другого, но существуя единственно для Того, Который есть превыше всего, упразднив всякое познание, соединяется превосходнейшею частью души своей с совершенно непостижимым и тем самым, что ничего не познает, приобретает знание превыше ума».
Ει. II. «Каким образом должно и соединиться и восхвалять песньми Виновника всяческих* Который есть превыше всего?» «Я желаю пребывать в сем просветленном мраке и посредством невидения и неведения видеть и познавать то, что существует выше видения и познания— самою сею необходимостью и непостижимостью. Ибо сие–то значит истинно видеть и познавать и Пресущественного преестественно восхвалять посредством отрешения от всего существующего, по подобию ваятелей, которые, самородную статую обтесывая, отделяют от нее все те наросты, кои, находясь на ней, препятствовали ясным bбразом видеть сокровенное ее изображение и очищением только настоящую истинную ее красоту обнаруживают. Надлежит же, по моему мнению, отрешения совершенно предпочесть положениям. Поелику сии мы полагаем, начиная от самых первых и чрез посредствующие нисходя даже до самых последних, а там от самых последних восходя к первейшему, — все отвлекаем, дабы ясным образом познать оную недоведомость, утаивающуюся от всего в вещах познаваемого, и дабы созерцать этот преестественный мрак, который от всякого света в вещах находящегося открывается».