— Не вздумайте расстегивать смокинг, даже если будет очень жарко. В расстегнутом виде двубортные смокинги кошмарно смотрятся — сказал я Грегори, заметив, насколько ему неудобно в смокинге, выгодно подчеркивающем его спортивную фигуру и широкие плечи. Я был уверен — сегодня не только женщины, но и многие мужчины будут заглядываться на него!
Пока мы добирались от служебного входа до холла театра, я немного волновался. Все же, Эмили была права — я уже ощущал легкую слабость. Мне хотелось надеяться, что не придется покидать вечер раньше срока, дозволяемого правилами приличия. Не было желания демонстрировать свою слабость еще больше.
Холл Ковернт-Гардена был заполнен сливками британского общества. Я знал всех этих людей в лицо и по именам. Мог коротко рассказать биографию любого из них, умолчав о пикантных фактах. Все они — пэры, рыцари, судьи, успешные политики и бизнесмены — составляли мое привычное окружение. По взглядам, обращенным на меня, я многое прочел — кто-то был искренне восхищен моим появлением, кто-то смотрел с сочувствием, но большинство, хотя и были осведомления о завершении моей карьеры, все равно глядели с недоверием. Они до сих пор не верили, что однажды я не вернусь на свой пост и снова не стану контролировать всех и вся.
Не прошло и пяти минут, как к нам с Грегори потянулись первые желающие поздороваться и поболтать о пустяках.
— Это мой близкий друг — Грегори Лестрейд, — представлял я знакомым своего спутника, не уточняя род его занятий. По взглядам, обращенным на Грегори, я видел — никто не заподозрил в нем обслугу.
В перерывах между глупыми разговорами, мои мысли то и дело устремлялись к Грегори. Не случись той охоты на лис, может быть, все в моей жизни повернулось бы иначе. Любуясь время от времени на Грегори, я не мог не признаваться себе: я хотел, чтобы время пошло вспять, чтобы я смог встать с этого чертового кресла, взять Грегори за руку и представить всем присутствующим не как друга, а как супруга! Я должен был быть решительнее! Не стоило терять время!
— Что-нибудь принести? — спросил меня Грегори, и по его виду я понял — он уже устал от светских бесед, и у него сводило скулы от деланных улыбок.
— Я не ем на людях. И не пью, — чуть резче, чем следовало сказал я. Слишком резким оказалось возвращение с небес на землю. Одним вопросом Грегори напомнил мне каково мое положение. Грегори лишь немного удивился тому, насколько резко я ответил, и направился к столу с угощениями.
Заметив леди Смолвуд с ее двоюродной сестрой, я поспешил к бывшей коллеге. Сейчас стоило перестать думать о Грегори.
— Майкрофт, как я рада вас видеть! — Леди Смолвуд искренне улыбнулась мне и, чуть наклонившись, коснулась моей руки в знак приветствия. Ее родственница, поймав говорящий взгляд Алисии, поспешила отойти от нас и сделать вид, что с интересом рассматривает одну из картин.
— Я не мог пропустить аукцион, — улыбнулся я Алисии. — Не стоит нарушать давние традиции.
— Я не знаю, что теперь будет, — вздохнула она. — Майкрофт, все стало так сложно… — она чуть понизила голос.
— Что же именно стало сложно?
— Передел власти, Майкрофт. — Алисия чуть рассмеялась, делая вид, что обсуждает какие-то милые семейные сплетни. — После вашей отставки все, как с цепи сорвались. Хотят ухватить посты повыше, да кресла потеплее.
— Все придет в равновесие через пару месяцев, — спокойно ответил я.
— Но только сколько случайных людей окажется вместо вас на ключевых постах? — Я видел тревогу во взгляде боевой подруги.
— Я надеюсь на Совет. Он работает без сбоев и поможет избавиться от случайных людей.
— Вы правы, хоть какая-то гарантия стабильности. Но вас очень не хватает. Многим. Всем было спокойнее, пока в ваших руках была хоть какая-то власть.
— Но я принял решение отказаться от нее. Обратного пути уже нет. — Я натянул на губы фальшивую улыбку.
Алисия снова рассмеялась.
— Если все будет действительно плохо, вы же поможете? — спросила она.
— Конечно же. Мне ведь жить в этой стране, — снова улыбнулся я.
Алисия ничего не знала о моих планах, да и не могла узнать. Я заметил, что распорядитель вечера начал готовить торги.
— Будешь что-то покупать в коллекцию или решил просто проветриться? — спросил меня Алисия.
— Что-нибудь куплю.
— Что ж, удачной покупки. Я как-нибудь заеду навестить тебя. Пойду к Элизабет, ей глянулся какой-то лот. — Я этими словами Алисия растворилась в толпе.
Я остался один и тут же заметил человека, которого надеялся сегодня не встретить. Он находился в другом конце холла и смотрел на меня. Черт! Я до последнего полагал, что этой встречи не случится, но Марк, видимо, плохо понял слова, что я сказал ему несколько месяцев назад. У него не было шансов пробиться ко мне сквозь заслон телохранителей и черные списки Герды, и он решил-таки попытаться поговорить со мной на аукционе. Конечно же, он не мог не приехать сюда!
Увидев, что я остался в одиночестве, Марк двинулся ко мне. Поискав взглядом Грегори, я обнаружил его у стола с алкоголем. Черт! Он слишком далеко, чтобы избавить меня от неприятного общения с бывшим любовником. Однако стоило поблагодарить распорядителя вечера — он подал знак к началу аукциона, и в холле все пришло в движение. Марку пришлось занять место рядом с дядей.
— Благодарю, я с этим господином. — Грегори успел подойти ко мне почти в последний момент, когда девушка-помощница раздавала номера аукционеров. Еще бы немного и ей пришлось бы класть его мне на колени.
— В следующий раз, когда пойдете за алкоголем, мистер Лестрейд, потрудитесь так надолго не оставлять меня. Когда появится нужный мне лот, я скажу, — резко сказал я. Еще одно напоминание о моем положении! Очередное указание на беспомощность!
— Извините, — чуть помрачнел Грегори.
Я молча кивнул и направил кресло к задним рядам. Тут было не так душно: от смешения ароматов на дамах у меня начинала болеть голова. К тому же я не собирался внимательно рассматривать лоты — я знал, что мне нужно, и меня не волновало, как это будет выглядеть. Дожидаясь своего лота и стараясь не концентрироваться на ухудшающемся самочувствии, я незаметно наблюдал за присутствующими, по привычке отмечая, чье здоровье пошатнулось, кто поменялся любовницами, и чей брак уже трещит по швам. Но помимо изучения личной жизни собравшихся, я присматривал за Марком. Я чувствовал на себе его взгляды. Один раз наши глаза встретились, но я не ответил на адресованную мне улыбку. Сделал вид, что смотрел куда-то поверх его головы.
— Неужели это столько стоит? — спросил меня Грегори, кивнув в сторону только что выставленного лота, за который завязалась ожесточенная борьба.
Я подавил улыбку — Грегори предпочитал классическое искусство, а на современное смотрел с плохо скрываемым недоумением. Картина, которая сейчас продавалась, вероятно, была для него чем-то типа разукрашенного унитаза посреди Лувра.
— Это Альберт Мак, мистер Лестрейд. Скоро его назовут современным Лучо Фонтана, — ответил я, не став вдаваться в подробности о художниках: времени оставалось немного и нужный мне лот должен был вот-вот появиться.
Наконец, помощники аукциониста вынесли в зал и закрепили на подставке то, ради чего я приехал — картину Жюстин Тьюдер. Хотя ее творчество мне не нравилось, я сказал Грегори торговаться до победы.
Сначала он не удивился моей просьбе, но после того, как цена перешагнула порог в сто тысяч, стал все чаще наклоняться ко мне, уточняя дальнейшую ставку. Я видел — Грегори не понимал, как можно купить что-то из современного искусства за такие деньги. Конечно же, эта сумма была слишком велика для отставного полицейского.