— Это не важно. Важно то, что он значит для Грегори и как к нему относится.
Шерлок усмехнулся и скрестил руки на груди.
— Что ты сделаешь, если я скажу тебе, что этот актеришка подумывает изменить Лестрейду? Сообщишь ему эту новость? — насмешливо сказал брат.
— Если ты посмеешь вмешиваться в отношения Грегори… - с угрозой начал я. Во мне стал закипать гнев на Шерлока! Если уж он решил приставить ко мне Грегори в качестве компаньона, то логично, что не станет останавливаться ни перед чем.
— А почему я не могу вмешиваться? — притворно удивился брат, перебивая меня. — Я же уже однажды открыл ему глаза на измены жены. Так почему бы мне не сделать это снова?
— Шерлок! — воскликнул я.
— А что? Я тут пригляделся к актеришке. Со дня на день этот Энди спутается с режиссером театра. Тот его уже давненько обхаживает, а тут эта размолвка с Лестрейдом… Я многое видел. Думаю, озадачу твоих людей и они сделают десяток отличных фото.
— Ты не посмеешь! — почти крикнул я. — Это не должно тебя волновать!
— А ты хочешь, чтобы он всю жизнь провел не с тем человеком, Майкрофт? — с прищуром Шерлок посмотрел на меня. — И не забывай — будущее Лестрейда касается меня, потому что оно связано с тобой!
— Ты не понимаешь, что говоришь!
— Понимаю! Потому что знаю, что его человек — это не эта актерская выскочка! — рявкнул брат. — И я собираюсь открыть Лестрейду на это глаза при первом же удобном случае! А если он решит стерпеть унижение и простит актеришку, то я найду способ, как от него избавиться.
Я заметил, как от волнения на джойстике управления креслом начали подрагивать мои пальцы.
— Шерлок, — жестко сказал я, — ты можешь предупредить Грегори об измене партнера, но ты не посмеешь сделать ничего больше!
— Ты не сможешь мне помешать! — бросил брат, направляясь к дверям. — И не надо указывать мне, будто я не понимаю, что говорю! — с этими словами Шерлок резко развернулся, и я услышал его торопливые шаги, удалявшиеся по коридору.
Я прикрыл глаза, стараясь привести мысли в порядок. Было сложно выбросить из головы взгляд Шерлока, обращенный ко мне, когда он уходил. Как же он боролся, как отказывался признавать поражение! Но как я был зол на брата! Шерлоку почти не дано понимать чувства окружающих его людей, не давно осознавать, что все они живые, что не подопытные кролики или марионетки! И никогда не станут делать то, что нужно именно ему! Что он еще придумает? К чему мне готовиться? А главное — что ждет Грегори в отношениях с его партнером? Что задумал мой брат?!
— Я не помешаю, я сегодня раньше, — донеслось до меня с порога.
Мое сердце испуганно сжалось: неужели Грегори приехал раньше и все слышал? Я открыл глаза и смерил компаньона внимательным взглядом. Не выспавшийся, мрачный… Но нет, не похоже, чтобы он узнал мою тайну, в противном случае, Грегори бы повел себя иначе.
— Очень хорошо, мистер Лестрейд, что вы приехали пораньше. — Я искренне улыбнулся Грегори. — Я бы хотел совершить небольшое путешествие и мне нужна помощь. Скажите Эмили и Стефану, что мы едем в Амблсайд.
— Мистер Холмс, это же часов пять езды отсюда! — Грегори удивился и с сомнением посмотрел на меня.
— И что? Усадьба Лейк-Гарден такой же мой дом, как и этот, и я хочу туда. Не портите хотя бы вы мне настроение. — Я все же не удержался и немного дал волю накопившемуся раздражению.
Грегори посмотрел в окно — через полузадернутые шторы уже пробивались яркие солнечные лучи. Сейчас все дни были достаточно жаркими, и я понимал, что зная о моих проблемах с терморегуляцией, Грегори опасается последствий поездки.
— Вы из-за этой поездки поругались с Шерлоком? — Грегори нахмурился, очевидно решив, что брат не пришел в восторг от моих планов на небольшое путешествие.
— Вы скажете Эмили и Стефану, чтобы они собирались или мне попросить об этом систему? — недовольно бросил я. Почему и Грегори пытался решать за меня?! Мне казалось, он будет последним человеком, кто усомнится в моих распоряжениях и откажется помогать мне в осуществлении моих желаний. Но вот и он стоял напротив и напряженно хмурил брови!
— Сейчас схожу к ним. — Грегори осознал свою ошибку. — Но, как ваш компаньон должен сказать, что это не лучшая идея.
Я лишь вздохнул в ответ и тяжело посмотрел на Грегори. Я понимал, сейчас он увидел в моем взгляде все, что я чувствую, находясь в таком беспомощном и зависимом состоянии. У меня не было сил скрывать свои эмоции еще и от Грегори. Да и это было попросту бессмысленно.
***
Дорога до Амблсайда была долгой. В кондиционированном салоне минивена только я, спустя три часа пути, не испытывал желания встать и размять затекшие конечности. Но усталость, вызванная тряской, вскоре дала себя знать и я, как всегда бывало во время долгих поездок, задремал. Эмили немного отрегулировала наклон спинки моего кресла и подложила мне под шею поддерживающую подушку. Перед тем как уснуть, я бросил взгляд на напряженного Грегори. Я видел, насколько он волнуется за меня и как пытается уловить малейшее негативное изменение в моем состоянии.
Лейк-Гарден встретил меня оглушающим буйством зелени и нетронутой природы. В свое время я выкупил эту усадьбу, когда она была в очень плачевном состоянии, и очень быстро сделал ее своим маленьким миром, куда иногда сбегал от суеты Лондона. Здесь, на бескрайних полях в тишине национального парка, я ни раз и ни два находил душевное равновесие и обдумывал важные для страны решения. В какой-то момент после травмы мне казалось, что Лейк-Гарден станет для меня наилучшим местом жительства, но я быстро понял, что мой вывод ошибочен — слишком далеко от больниц, от Лондона. Я не мог позволить себе жить в месте, откуда тетраплегику за десять минут не добраться до квалифицированной медицинской помощи. Переделки в доме под мои нужны пришлось быстро свернуть. Я не планировал сюда возвращаться, но в последний момент изменил решение.
Из-за этого Стефану и Грегори пришлось поднимать меня на руках на второй этаж. К моменту, когда Стефан наконец-то уложил меня на еще не разобранную кровать, я был полностью измотан. После дороги мне нужно было пересилить усталость и вытерпеть массаж. В таких ситуациях требовалось хорошо размять все мышцы и вернуть тонус сосудам.
Лежа на переносном массажном столе, я мог смотреть в окно, как раз выходившее на ту часть территории усадьбы, где располагалась конюшня. Пока Стефан разминал мои ноги, я видел, как Грегори, медленно прогуливаясь по дорожке, наслаждался красотой здешней природы. Я не мог разглядеть выражение его лица, но был уверен, что он довольно щуриться на солнце и улыбается. Еще бы, погода была просто чудесной!
***
Ночью я спал как убитый. Свежий воздух и усталость сделали свое дело. Но рассвет подарил мне необычайный прилив сил. Иногда, просыпаясь утром в особняке, я не хотел, если можно так сказать, выбираться из постели, но здесь, в Лейк-Гарден, мне не терпелось поскорее выбраться на улицу. Очень хотелось добраться до конюшни.
За завтраком я озвучил свое желание Стефану и Грегори. Стефан лишь кивнул, а вот Грегори нахмурился. Видимо, он никак не мог взять в толк почему я так хочу оказаться на конюшне и не понимал, как я, после случившегося, все еще хочу видеть лошадей и не продал их.
После завтрака мы отправились наблюдать за тренировкой в открытом загоне жемчужины моей конюшни — ахалтекинца Тенгри. Я чувствовал приятный теплый ветерок на коже, наслаждался пением птиц, немного щурился от яркого утреннего солнца, когда смотрел как Ричард занимается с Тенгри. Я не мог скрыть свою радость, когда снова увидел скакуна. Не на видео, в отчете от Ричарда, а здесь, в загоне, в реальности. Я снова мог любоваться роскошным конем, который казался каким-то фарфорово-перламутровым из-за игры солнечного света в его короткой светлой шерсти, мог видеть движение мышц под тонкой кожей.
Я никогда не думал, что в моей конюшне появится ахалтекинец. Но однажды увидел на аукционе красивейшего жеребенка и, как мальчишка, захотел его заполучить. Меня тут же попытались отговорить, убеждая, что лошади этой породы очень своенравны, что с ними тяжело найти общий язык, но я пошел против предубеждений. До определенного момента я держал Тенгри в одной из конюшен поблизости от Лондона, чтобы иметь возможность при любом удобном случае приезжать к нему. Часами я занимался с ним на манеже, сам ухаживал за роскошной гривой и такими нежными кожей и шерстью. И конь, к которому иногда опасались подходить сотрудники конюшни, стал моим преданным другом. Я знал, раз ахалтекинец признал во мне хозяина, он никогда не причинит мне вреда.