— Мистер Холмс, мне нужно дать вам таблетки, — разбудил меня громкий голос Грегори.
— Так и знал: вы придете и разбудите меня, — сказал я, открыв глаза. На мгновение комната закружилась у меня перед глазами. Очевидно, начались проблемы с давлением. Как же некстати!
Я заметил как Грегори нахмурился и спешно подошел к моей кровати. По глазам резанул свет от включенного им бра.
— Твою мать, — едва слышно сказал Грегори и коснулся ладонью моего лба. Я ощутил пронизывающий холод от его прикосновения и дернул головой.
— У вас руки ледяные! — воскликнул я.
— Это не руки ледяные, это у вас жар! — ответил Грегори, и я прочел в его глазах испуг.
Раскат грома раздался где-то над домом, отчего в окнах задрожали стекла. По тому, как Грегори прикусил губу и нервно сцепил руки, я понял, что он пытается сообразить как действовать в такой ситуации. Черт! Я проклинал себя. Ничего не предвещало такого ухудшения моего состояния! Ничего! Если бы я только знал, что подхвачу простуду, ни за что бы не остался в усадьбе один на один с Грегори! Я мог подсказать ему, что со мной сделать, но я не хотел! Только не это! В душе еще теплилась надежда, что все, может быть, обойдется, что…
Но нет, мой организм не оставлял мне шансов — прошло всего каких-то четверть часа моего бодрствования, а я уже ощущал, как мне становится все труднее дышать. Я знал эти симптомы. Знал, чем все обернется! Закрыв глаза я пытался заставить себя собраться, приказывая организму не сдаваться, только не сейчас…
Градусник пикнул у меня над ухом и Грегори покачал головой.
— У Эмили должно быть что-то жаропонижающее, — сказал он и принялся копаться в медицинском чемоданчике.
Я знал — это только в первую минуту Грегори едва не запаниковал. Сейчас же он уже взял себя в руки и начал мыслить логично и рационально. Он прочел все, что только было возможно об уходе за мной, и теперь его память выдавала ему нужные инструкции. Я посмотрел как Грегори напряженно водит пальцем по таблице, приклеенной с обратной стороны крышки чемоданчика — там было указано в каких случаях какое лекарство и в какой дозировке следовало применять. Эмили давно сделала такую шпаргалку, допуская, что в критический момент ее может не оказаться рядом, и тогда моя жизнь будет в руках кого-то постороннего.
— Я… извините, если больно… — Грегори подошел ко мне со шприцем, наполненным лекарством и приспустил с моего плеча пижамную рубашку.
— Пустяки, — ответил я и с ужасом понял, что от озноба у меня начинают стучать зубы.
— Почему вы никого не позвали? Неужели не чувствовали, как становится плохо? — спросил Грегори, ставя укол.
— Я спал. Устал, не связал свое состояние с простудой, — сказал я, немного скрыв правду и глядя в тревожные глаза Грегори.
Он лишь покачал головой.
— И вы как назло разрешили Эмили и Стефану уехать! — Пользуясь тем, что в усадьбе можно было пользоваться мобильным, Грегори стал искать их номера в телефоне.
Я чувствовал как голова кружится все сильнее и как силы меня стремительно покидают. Вот оно, одно из осложнений моего состояния — любая болезнь могла развиться едва ли не с молниеносной скоростью! Я мог с легкостью получить любое осложнение, мой организм не мог ничему сопротивляться. Пытаясь сохранить остатки сил, я прикрыл глаза, краем уха слушая разговор Грега с Эмили.
В какой-то момент, услышав, что Стефан и Эмили попали в аварию, я испугался. Что будет дальше и справится ли со мной Грегори? Но тут же я успокоил себя — что ж, я ведь все равно собирался умереть, так что, если это случится на три месяца раньше, ничего трагичного в этом точно не будет. Рано или поздно… Карандаш зашаркал по бумаге — это Грегори записывал все инструкции фельдшера.
Закончив разговор, он подошел ко мне и внимательно всмотрелся в мое лицо. За это время мне стало немного лучше — начинавшаяся дрожь отступила.
— Болит что-нибудь? — Грегори наклонился ко мне.
— Все как обычно, только слабость, — ответил я.
— Эмили велела переодеть вас в сухое. И она удивилась, почему вы раньше мне не сказали об этом. Вы ведь знаете, что нужно с вами делать в таких ситуациях! — сказал Грегори и покачал головой.
Как я не хотел этого! Я мог сам рассказать Грегори, что со мной делать, но надеялся… надеялся что Эмили забудет про этот пункт инструкции? Как бы не так! Она слишком хороший фельдшер, чтобы допустить, чтобы ее пациент оставался в мокрой от пота одежде!
— За что мне это? — беззвучно спросил я и отвернулся к окну. Я не хотел… не хотел, чтобы Грегори увидел меня таким! Таким больным! Без одежды, совершенно беспомощным. К чему ему видеть все?
— Да, я понимаю, я не врач, а бывший полицейский и вам не хочется светить передо мной голой жопой, но других вариантов нет. Так что, извините, придется раздеваться. — Я услышал в голосе Грегори ободряющие ноты. Видимо, он решил, что мне стыдно оказаться перед ним, чужим человеком, раздетым. Что ж, пусть хотя бы так, пусть таким образом объяснит себе причину моих эмоций, которые я не смог скрыть.
Принеся из ванное полотенца и новую пижаму, Грегори принялся переодевать меня. Какая же это была унизительная процедура. Совсем не так я бы хотел показаться Грегори раздетым! Совсем не так… Я мечтал, чтобы не полотенце, а его сильные руки касались моей обнаженной кожи! Я видел, что ему неловко и при этом очень неудобно управляться со мной. Одно дело — брать меня на руки и пересаживать в кресло или укладывал на кровать и другое — переодевать меня. Грегори понятия не имел как быть с моим безвольным телом. От усердия, сам того не замечая, он закусил губу.
Я был готов сгореть от стыда, когда Грегори принялся за пижамные штаны. Каким же убогим я был! Как не хотел, чтобы Грегори видел и эту сторону жизни тетраплегика! Марлевая салфетка ниже пупка, трубка, мочеприемник, закрепленные к ноге и убиравшиеся в широкую штанину… какая же это мерзость! Переодевая меня, Грегори был вынужден касаться этого! Он не мог не дотронуться до мочеприемника и наверняка почувствовал насколько теплым было его содержимое! Мерзость! Как и все мое тело! Худое и, несмотря на все старания Стефана, дряблое.
Закончив с переодеванием, Грегори уложил меня чуть повыше и снова измерил температуру. Я знал, она будет почти в норме, но про то, что слабость нарастала предпочел не говорить. Ни к чему ему волноваться… Рано или поздно Стефан и Эмили приедут…
— Ну что, получшело, похоже, — сказал Грегори. Затем я услышал звук пододвигаемого кресла и повернул голову — так и есть — он подтащил к кровати кресло, очевидно не желая оставлять меня одного. — Побуду с вами, пока Эмили не приедет. Придется меня потерпеть, — продолжил в легкой улыбкой Грегори и взял одну из ненужных подушек, чтобы подложить себе под спину.
— Можете пойти к себе, — сказал я. — Я действительно чувствую себя лучше. Если что, позову. Тут тонкие стены.
Грегори лишь покачал головой.
— Нет уж, не хочу рисковать. Или вы против моего общества?
Что мне было ответить на это? Сказать, что я морально уничтожен от того, что Грегори пришлось увидеть? Сказать, что больше всего на свете я бы хотел его обнять? Я отвернулся к окну, глядя на капли воды на стекле.
— Можно узнать, а почему вы отпустили Стефана и Эмили в город? — Очевидно, Грегори понимал мое подавленное состояние и решил во чтобы то ни стало разговорить меня.
— Небольшая слабость. Хотел сделать им приятное. Возможно, что-то получится. — Я облизнул губы, чувствуя, что они пересыхают.
Грегори поспешил встать и дать мне немного попить. Я ощутил волну мурашек от того, как он поддерживал мою голову.
— В смысле, «что-то получится», мистер Холмс? — Грегори непонимающе посмотрел на меня.
— Вы ведь не только ничего не знаете, но и не видите. Стефан и Эмили уже давно присматриваются друг к другу. — Я позволил себе улыбку. — Им не помешает чаще бывать вместе вне работы. И я решил немного помочь им.
На лице Грегори отразилось не поддельное изумление.