— Ты не понимаешь, что творишь! — крикнул я, плохо сдерживая захлестнувшую меня ярость. В этот момент я снова представил что будет с Грегори, если вдруг каким-то чудом в нем проснутся чувства ко мне. Что я ему дам? Ничего! Я беспомощный, ни на что не годный инвалид, с которым он не сможет в полной мере насладиться жизнью!
— Хорошо, не понимаю! Но тогда ты сам скажешь ему все и все объяснишь! — Брат, как это часто случалось в последнее время, не стал спорить со мной дальше и предпочел спешно оставить меня одного.
— Шерлок! — окликнул я брата, пытаясь остановить его, но это имело никакого действия. — Дьявол! — тихо сказал я, оставшись один.
Шерлок все еще не желал мириться с моим решением и пытался всеми средствами его изменить. Не так, так по-другому… И я не мог никак достучаться до разума брата и объяснить ему, что спасая меня, он неизбежно губит жизнь Грегори! Он не заслуживал партнера-изменника, но еще меньше — чтобы кто-то играл с его чувствам и открытым сердцем! Я понимал — Шерлок расставил ловушку и постепенно загоняет в нее Грегори, пытается добиться нашего сближения, заставляя его почувствовать себя брошенным, преданным и ненужным. Надеется, что он увидит во мне не только инвалида, о котором нужно заботиться. Или брат думает, что я не выдержу и однажды сам во всем признаюсь?
Покашливание на пороге заставило меня вздрогнуть.
— Вы давно здесь? — спросил я, увидев Грегори. В последнее время становилось традицией, что он появлялся под конец моих ссор с братом и я был вынужден лихорадочно соображать — успел ли он что-то понять или нет.
— Нет, пришел минут пять назад. Шерлок едва не сбил меня с ног. Что-то случилось? Я слышал, как вы кричали. — Грегори нахмурился.
Что я мог ответить на это? Лишь поморщился. Еще и чертов монитор! Врач, желая убедиться, что пневмония не дала серьезных осложнений, решил на сутки подключить меня к нему для контроля за всеми жизненно важными показателями! Я видел, как экран монитора выдает мое волнение. Мимика, голос, я владел этим в совершенстве и мог скрыть любую эмоцию, но вот сердце мне не подчинялось!
— Не нужно никого звать, Лестрейд. — Вздохнул я. — Мы с Шерлоком всего лишь повздорили. Лучшее, что вы можете сейчас сделать для меня — почитайте мне.
Как еще я мог сейчас уйти от обсуждения неприятной темы? Только так… Хотя, все равно, у Грегори остались бы вопросы.
***
Спустя пять недель я наконец-то оказался дома. В день выписки я с надеждой думал, что это был мой последний визит в больницу. За оставшиеся мне два месяца вряд ли могло случиться что-то настолько серьезное, что потребовалась бы новая госпитализация. Покинув палату, я особенно остро ощутил чувство свободы. Еще один шаг на пути к цели. Еще одно препятствие преодолено, и мой организм пока еще в состоянии бороться и относительно нормально функционировать!
— Я бы настоятельно рекомендовал вам, если последующее обследование не покажет никаких противопоказаний, мистер Холмс, на какое-то время сменить место жительства, — говорил мне на прощание лечащий врач, — Вам сейчас пойдет на пользу морской климат. Легким требуется восстановиться, как и иммунитету.
Это была типичная рекомендация, которую врачи выдавали всем, у кого возникали проблемы с легкими. В принципе, я мог бы с легкостью ее выполнить, но вот только не был до конца уверен в уместности поездки к морю…
Возвращение домой вызвало у меня смешанные чувства. С одной стороны, теперь я мог жить относительно нормальной жизнью и был избавлен от постоянного медицинского присмотра, а с другой — ощущал все нарастающую в душе горечь. И вызвана она была переменами, случившимися в Грегори. Стоило бы ожидать, что расставание с партнером отразится на нем не лучшим образом, сделает замкнутым, повергнет в депрессию… обозлит. Но нет! С каждым днем я видел в глазах Грегори все больше света и радости! Я не мог поверить своим наблюдениям, но вывод напрашивался сам собой — он полюбил новую работу, она стала приносить ему настоящее удовольствие. Если раньше он в какой-то мере отбывал повинность, то сейчас… Мое сердце недобро сжималось, когда я думал, что я и забота обо мне стали для него лекарством от расставания. Грегори же может привязаться ко мне, посмотреть на меня как на своего друга, на близкого человека и что тогда? Что с ним будет после того, как я уеду в Швейцарию? Ему придется пережить еще одну боль! И виноват в этом будет Шерлок!
Но что я мог сделать? Я понимал, если еще и я стану отталкивать Грегори, тогда ему придется совсем несладко. И я терпел. Терпел его настойчивые предложение по поводу прогулок на свежем воздухе, его нелепые попытки сделать эти прогулки максимально длинными.
— Мистер Холмс, а знаете, я кажется потерял брелок с ключами от машины, — сказал мне однажды Грегори, осматриваясь по сторонам.
Спустя тридцать минут прогулки я хотел вернуться в особняк и провести остаток дня за книгой, тем самым отгородившись от Грегори, но он пошел на хитрость! Можно подумать, я не заметил, как он, когда мы проходили мимо клумбы с гладиолусами, забросил ключи в бордюр из барбариса Тунберга! Грегори, видимо, всерьез думал, что сделал это незаметно.
А в следующий раз у него постоянно развязывались шнурки… Потом он терял беспроводные наушники… Грегори с маниакальным упорством делал для меня все, чтобы я находился на солнце и свежем воздухе как можно дольше.
— Какие же они красивые! — сказал он однажды, когда мы оказались в одном из моих любимых уголков сада, засаженным розами. Сейчас они так буйно цвели, что даже я, видевший это великолепие из года в год, не мог припомнить такого обилия цветов, из-за которых почти не было видно листвы.
— Это один из любимых сортов Ее Величества: New Dawn, — пояснил я, заметив, как Грегори рассматривает одну из моих любимых роз. — Она подарила мне несколько черенков, а мой садовник за двадцать лет превратил их в этот удивительный мир.
— Они потрясающие! — Грегори легко коснулся кончиками пальцев лепестков, словно боясь повредить их.
Я постарался улыбнуться несмотря на то, что вот уже минут тридцать чувствовал себя не лучшим образом. Я сразу распознал знакомые симптомы усиливающейся спастики, но не хотел покидать сад и возвращаться в особняк, где меня непременно ждал бы осмотр Эмили и, судя по всему, остаток дня в кровати. Я не хотел снова почувствовать себя больным!
— Что такое? — тревожно спросил Грегори и подошел ко мне. Все-таки заметил!
— Мышцы, — сказал я. — Похоже, спазмолитики перестают действовать, организм привыкает. Нужны новые. — Я не мог не поморщиться от того, как боль прострелила суставы в кистях.
— Нужно возвращаться. — Грегори покачал головой, с тревогой глядя на мои подрагивающие руки. Он знал, что тетраплегики подвержены приступам спастики, но пока еще ему не доводилось видеть их у меня. Конечно, случались мелкие проявление этого неприятного осложнения, но сейчас намечался серьезный приступ, с которым в отсутствие нового спазмолетика мог справиться своим массажем Стефан.
— Подождем немного, может быть, пройдет.
Грегори неодобрительно посмотрел на меня, а потом вдруг присел на корточки и стал осторожно разминать мои руки.
— Я не Стефан, конечно, но массаж как-нибудь сумею сделать, — сказал он, заметив мой вопросительный взгляд.
Я не смог возразить. Неумелые, осторожные прикосновения Грегори подарили мне не только небольшое облегчение, но и наслаждение. Впервые Грегори так нежно касался меня, мягко гладил кожу, стараясь размять суставы и мышцы. Лишенный возможности в полной мере чувствовать свое тело, я стал неимоверно остро ощущать любые касания к тем участкам кожи, где чувствительность еще сохранялась. Я сказал себе расслабиться и довериться Грегори, тем более, как я заметил, его действия действительно были правильными. От пальцев, он двинулся к запястьям, потом выше, по предплечьям… Чтобы ничем не выдать те эмоции, что я переживал в этот момент, я закрыл глаза и откинул голову на подголовник, сделав вид, что наслаждаюсь солнечными лучами. Мне было неимоверно хорошо.