***
В отличие от поездки в Лейк-Гарден, поездка в Ниццу стала сложнее для моего обслуживающего персонала. Одно дело заниматься перемещением тетраплегика на твердой поверхности, другое — в марине. Мысленно я разделял опасения Стефана и Грегори по поводу того, как пройдет погрузка на яхту. Как ни крути, а сходни не самое лучшее место по которому я мог бы перемещаться. Как и сам пирс с его неровными и скользкими порой досками.
Поэтому весь путь от минивена до борта «Грейс» я проделал на руках Стефана. На борту яхты меня встретил капитан и обслуживающий персонал. Грегори быстро справился с подготовкой для меня механического кресла, в которое меня почти тут же и усадили, пока мое электрическое не погрузили на борт и не собрали. В этом кресле я был совершенно беспомощен, и Стефан не мог отойти от меня ни на шаг.
После травмы это было мое первое появление на яхте и, оказавшись на борту, я отметил, что судьба довольно странно распорядилась — надо же было Антее много лет назад найти для меня именно «Грейс»! За счет своей нетривиальной планировки и размеров, она вполне подходила для меня в инвалидном кресле — моя каюта располагалась как раз на главной палубе и, если закрепить двери, я мог спокойно выбраться из нее. Хотя, разумеется, я бы не стал так рисковать.
— Вы не очень хорошо выглядите, — сказала мне Эмили, когда мы оказались в моей каюте и Стефан переложил меня на кровать.
— Устал, разумеется, — ответил я, — прислушиваясь к тому как заработали гребные винты «Грейс», и она стала пробираться в открытое море. Предсказуемо, даже на небольшой скорости, на которой капитан Дюмьер осуществлял маневрирование, качка усилилась. — И к качке нужно привыкнуть. Не знаю, как отреагирую на нее в таком состоянии, но раньше мне было нужно максимум часов шесть, чтобы адаптироваться, — ответил я, и бросил напряженный взгляд на Стефана — мой физиотерапевт уже сейчас начал испытывать на себе все прелести морской болезни.
— У меня с собой большой запас лекарств на этот случай, — Эмили поняла мой взгляд.
Стефан напряженно улыбнулся, сосредоточенно собирая мое электрическое кресло.
— Оставьте пока кресло, оно все равно в ближайшее время мне не понадобится, — сказал я Стефану. — Идите на палубу и ложитесь прямо на нее. Если лечь с закрытыми глазами и какое-то время полежать, станет лучше. Можно и в постели, но эффективнее — на голой палубе, — посоветовал я.
— Спасибо, мистер Холмс, — с улыбкой ответил он, поспешив воспользоваться моим советом.
Эмили осмотрела меня и убедившись, что все показатели в норме или около нее, удовлетворенно кивнула.
-Вы можете не беспокоиться за меня, — сказал я фельдшеру. — Я вполне смогу какое-то время побыть в одиночестве. Мне нужно немного поспать. Идите в свою каюту и располагайтесь там. Я распорядился, чтобы вам отвели каюты в кормовой части яхты, там качка ощущается не так сильно, и проследите, чтобы Стефан не пытался решать проблемы с тошнотой, перегнувшись через леер. Можно легко упасть за борт.
В ответ на мой совет Эмили благодарно улыбнулась.
***
Против всяких ожиданий я прекрасно спал — небольшое покачивание яхты успокаивало меня, а еще перед сном я расслабился, любуясь на морской пейзаж, открывавшийся через панорамные окна моей каюты. Неповторимая красота! Меня очаровали краски окружающего мира в момент, когда солнце начало скрываться за горизонтом. Я и раньше наслаждался невероятными панорамами, но впервые я сосредоточился лишь на них, и меня в голове не было мыслей о работе. Несмотря на то, что я любил морской отдых, дающий возможность полностью отгородиться от мира, я слишком часто использовал «Грейс» для переговоров с оппонентами на ее борту, и очень часто не мог насладиться прелестями владения океанской яхтой.
После обычных утренних процедур с поправкой на то, что Стефану пришлось проявить немало сообразительности и смекалки, чтобы справиться с ними, он предложил мне выбраться на палубу. К этому времени экипаж яхты развернул над частью зоны отдыха тент, куда переместили несколько шезлонгов. На одном из них меня и устроил Стефан. Здесь, не рискуя перегреться, я мог наслаждаться теплым ветром, морским воздухом, бликами солнца на волнах и криками птиц. А еще — украдкой наблюдать за Грегори. Хотя и он поначалу страдал от морской болезни, но за ночь пообвыкся, и сейчас я видел, что от этой поездки Грегори получает настоящее удовольствие. И… я не мог заставить себя не любоваться им! Мне было трудно отвести взгляд от Грегори, когда он ушел на открытую часть палубы позагорать. Его тип красоты с годами становился только еще более ярким, и то, что возраст неизменно брал свое, Грегори ничуть не портило. Я бы даже сказал, что будь он в идеальной физической форме, которую упорно поддерживал находясь на службе в полиции, я бы нашел это менее привлекательным чем то, как он выглядел сейчас: домашний, уютный, с немного наметившимся животом и не такими накаченными руками, какие были у него еще года три назад.
Впервые то, что дни были похожи друг на друга как братья-близнецы, меня не угнетало. Если дома вынужденная необходимость плыть по течению и отсутствие возможности повлиять на что либо меня расстраивали и злили, то здесь, на борту «Грейс», я ощущал умиротворение. Этот круиз стал чем-то особенным и уникальным. Иногда я позволял себе подремать на шезлонге, чувствуя как ветер спутывает мои волосы. Плеск волн за бортом, крики чаек… несколько раз я ловил себя на мысли, что забываю о своем положении! Где-то на грани сна и бодрствования мне казалось, что это мой отпуск, что в моей жизни не было той охоты на лис. Но стоило мне окончательно проснуться, как все становилось на свои места. Конечно же, я испытывал горечь и боль от того, как все в итоге сложилось для меня, но я старался не думать об этом. Я пытался открыть для себя отвлекающие занятия, подобные наблюдению за весенним садом. Сейчас, на яхте, таким занятием для меня стало наблюдение за Грегори. С каждым днем я удивлял его все больше и больше. Иногда мне становилось смешно от мыслей, каким, должно быть, жутким человеком он представлял меня раньше. Для него, оказывается, стало большим сюрпризом даже то, что я люблю отдыхать на воде!
— В моей жизни случился период, когда мне было нужно сменить обстановку и побыть в одиночестве, — ответил я на его вопрос о любви морскому отдыху. — Ничего лучше, чем личная яхта на просторах моря не пришло мне на ум. Антея быстро нашла подходящую. Потом я несколько раз использовал ее, когда было нужно провести переговоры. Арабские шейхи больше расположены к диалогу, когда неформальное общение проходит в привычной им обстановке
Я умолчал, что Антея занималась сделкой по покупке этой яхты у одного обанкротившегося итальянского миллионера в тот период, когда я в какой-то момент задумался о своей несложившейся личной жизни и полностью выгорел на работе. Хоть я и жил службой стране, но даже мне пришлось брать тайм-аут и наводить порядок в собственных мыслях и сердце. И тогда две недели на борту красавицы-яхты в Средиземном море помогли мне обрести равновесие и найти ответы на многие мучившие меня вопросы.
— А почему вы назвали ее «Грейс»? — спросил меня Грег о названии яхты. Это был логичный вопрос — многие ведь давали им имена жен и любовниц, а я… Когда-то «Грейс» носила имя «Нимфы морей», а я, дав ей новую жизнь, дал и новое имя.
— Я люблю старые фильмы. Грейс Келли была великолепна во всем. В искусстве и политике, — ответил я умолчав еще кое о чем. Имя знаменитой принцессы напоминало мне об имени Грега…
***
Когда я принимал решение о круизе, капитан Дюмьер предупредил меня, что в эти две недели синоптики прогнозируют шторм. Но это не представляло большую проблему. Как океанская яхта, «Грейс» предназначалась и для кругосветных путешествий и могла бороться со штормом даже в открытом океане, поэтому новости от синоптиков не смогли изменить мои планы, да и капитан подтвердил, что опасность в данном случае минимальна.