Утром я обсудил с капитаном Дюмьером планы на сегодняшний день — после двух пополудни ожидалось серьезной ухудшение погоды, которое к вечеру должно было обернуться полноценным штормом. Экипаж и яхта были готовы к испытанию погодой, а ближайшие итальянские порты предупреждены о нашем маршруте.
Изначально планировалось, что в шторм со мной будет Стефан.
— Я приду с вами посидеть, когда начнет качать, — сказал он мне, завешивая окна каюты. — Нужно будет подстраховать вас. В сильные волны вы не удержитесь на кровати.
Однако, когда «Грейс» стала сильно раскачиваться, а раскаты грома слышались все ближе и ближе, ко мне в каюту вошел Грегори.
— Побуду с вами, шторм усиливается, — сказал Грегори. — Извините, но мне, похоже, придется сесть тут. — Он оценил обстановку каюты и не нашел лучшего места для себя, чем край моей кровати.
Я понял, что Стефану все-таки стало плохо и он был вынужден уйти отлеживаться к себе, а Эмили вряд ли бы смогла удержать меня, если на нашем пути встретились бы по-настоящему серьезные волны. Присутствие Грегори стало меня успокаивать. Как бы там ни было, но я действительно боялся того, как шторм перемещал бы мое тело на кровати. Если бы я упал с нее — последствия могли бы оказаться самыми непредсказуемыми и плачевными. Еще одной травмы позвоночника я мог попросту не пережить, но это не стало бы проблемой. Самым ужасным для меня было бы ухудшение моего состояния. Врачи предупреждали меня о том, как может ухудшиться моя подвижность, если вдруг с травмированным участком позвоночника случится что-то еще.
— Обещаете поймать меня, если встретится серьезная волна? — спросил я у Грегори, когда он привстал, чтобы поправить сползшее с моей груди одеяло. Даже несмотря на ткань пижамной рубашки я смог ощутить ледяное касание его пальцев. А еще в ночном освещении каюты я заметил капли пота, выступившие на висках Грегори. И причиной им была совсем не духота. Судя по всему, Грегори не на шутку боялся шторма.
— Так спокойнее, — ответил он.
— И потому у вас выступил пот на висках и ледяные пальцы? — спросил я, решив узнать что же такое было в прошлом моего компаньона, что он так не любил морские путешествия.
— Черт, — добродушно выругался Грегори и я увидел насколько ему не по себе от этой темы для разговора. Очевидно, причина страха казалась ему совершенно глупой и он стыдился ее.
— Не волнуйтесь, «Грейс» — океанская яхта и способна противостоять волнам свыше четырех метров. Мы в безопасности. Что у вас случилось, почему вы боитесь шторма? — я решил немного подтолкнуть Грегори к откровениям.
— В детстве в непогоду свалился за борт во время отдыха с родителями. Меня вовремя выловили и откачали. — Грегори помрачнел и вздохнул. Я заметил как он с силой стиснул кулаки, очевидно, кошмары на эту тему до сих мучили его, хотя он и понимал, что это далекое прошлое и больше оно не повторится.
После сильного раската грома «Грейс» внезапно накренилась, на мгновение шторы на окнах съехали в бок, и я увидел непроглядную темноту, окутывавшую яхту и всполохи молний на горизонте. В следующий миг Грегори едва не упал с кровати, а я съехал на полтора фута в сторону. Конечно же, я безрезультатно инстинктивно попытался ухватиться за простыню.
— Это уже не игрушки. — Грегори быстро собрался и осторожно уложил меня на центр кровати, поправив подушки и одеяло. — Извините, но мне придется лечь рядом с вами, так я точно смогу вас удержать, случись что, — сказал он, устраиваясь рядом поверх одеяла.
В любой другой ситуации я бы воспротивился такому, почувствовал бы неправильность происходящего, но сейчас я был рад, что со мной именно Грегори, что это его сильные надежные руки бережно прижимают меня к нему. Я действительно боялся и понимал, что Грегори чувствует мой страх. Как бы я ни пытался — успокоиться у меня не выходило — дыхание оставалось учащенным, а сердце слишком часто билось, и Грегори, рука которого как раз лежала у меня на груди, мог это ощутить.
— У вас появились веснушки, — сказал Грегори, стараясь помочь мне расслабиться и чуть сильнее прижимая к себе, когда «Грейс» снова угрожающе накренилась. Он взял меня за руку и стал мягко поглаживать ее. От этого прикосновения я ощутил как по затылку и шее пробежали мурашки. Я вспомнил давно забытые ощущения из детства. До тех пор пока не появился Шерлок, мама так же гладила меня, когда я пугался грозы и долго не мог уснуть. Грегори на несколько мгновений вернул меня в прошлое, в то время, когда я был маленьким мальчиком и у меня не было проблем.
— Что поделать, природа подшутила надо мной, — ответил я в тон Грегори и поморщился. — Раньше я прятал их.
— Крутые политики не ходят с веснушками, так? — продолжил шутливую тему разговора Грегори, напрягая мускулы, чтобы удержаться вместе со мной на месте, когда «Грейс» подскочила на волнах. Где-то в соседней каюте что-то с грохотом упало. Очевидно, какой-то незакрепленный стул или ящик из тумбочки, который забыли зафиксировать замком.
Мне не хотелось продолжать этот разговор. К чему эта чепуха? Никогда не любил разговоры без смысла. Я постарался повернуть голову так, чтобы иметь возможность видеть глаза Грегори.
— Вы уже оправились после расставания? — спросил я. Мне очень хотелось узнать о душевном состоянии Грегори и удостовериться, что у него все в порядке. В последние дни я снова стал замечать в его взгляде прежний озорной огонь.
После моего вопроса Грегори нахмурился и задумался. Я увидел как помрачнел его взгляд, в глубине которого я увидел отчетливый страх одиночества. Я начал жалеть, что затронул эту тему, но неожиданно Грегори слегка улыбнулся.
— Не знаю, — заговорил он пожав плечами. — Но лучше было узнать все сейчас, чем когда-нибудь потом, спустя много лет. Мне нужно поблагодарить Шерлока.
От того, какой горькой вышла улыбка Грегори несмотря на все его усилия скрыть свое состояние, мне стало неимоверно жаль его. Конечно, Шерлок был прав, Грегори не заслуживал быть обманутым, но узнать он должен был об этом в другой ситуации! И вообще моему брату не стоило вмешиваться! Как же я хотел утешить Грегори! Как я жалел, что его счастье не в моих руках! Сейчас, когда он вынужденно обнимал меня, я чувствовал себя неимоверно счастливым. Мне было страшно из-за шторма, но рядом с Грегори я забывал о буре за бортом и о том, кто я теперь…
— Но вы не рады этому, — осторожно сказал я, стараясь нащупать грань допустимой откровенности и надеясь, что мой интерес к личной жизни останется Грегори незамеченным.
— Паршивая у меня перспектива. —Грегори вздохнул и крепче обнял меня, удобнее укладывая мою голову на своем плече. — Годы идут, а все, кого я нахожу себе, оказывается, не отличаются верностью. А много мне надо? Чтобы человек рядом всего лишь не лгал мне и любил меня.
Во взгляде Грегори я опять увидел тоску и отчаяние. Как же он нуждался в том, чтобы быть любимым! Многим людям нужна любовь и что-то материальное — дом, финансовая состоятельность избранника, а Грегори… я читал по его глазам — ему нужны лишь любовь и верность и ничего более. Он хотел быть любимым!
Сильная волна подбросила «Грейс» вверх, а затем кинула на левый борт, снова послышался какой-то грохот, и свет на мгновение погас. Грегори вздрогнул всем телом, напрягся, удерживая нас на месте. Очевидно шторм усилился, и «Грейс» полностью была во власти волн. Я ощутил как холодеют руки. Когда яхта взлетала на волнах и резко падала вниз, мое сердце замирало. С каждой новой волной Грегори все сильнее прижимал меня к себе, и я чувствовал насколько ледяными были его ладони, видел как он постоянно зажмуривается и, как ребенок, втягивает голову в плечи. Видимо то, что Грегори должен был позаботиться обо мне, помогало ему держать себя в руках. Сейчас, когда его вместе с моим телом мотало по кровати, он понимал, что не имеет права на панику, что моя жизнь в его руках! Стоит отпустить меня и я неминуемо окажусь на полу, а затем могу неудачно удариться обо что угодно…