Яркий аромат цитрусовой свежести вперемешку с древесными нотками тут же заполнил всё помещение.
— Какой божественный запах, — шумно вдыхая носом и прикрыв глаза от удовольствия, проговорил мужчина. — Я будто очутился в тропическом лесу, а вокруг меня полуголые девицы с веерами и чарками с вином.
— Вот это у вас фантазия разыгралась, — усмехнулся я. — Держите лекарство. С печенью больше проблем не будет.
Я отдал ему пробирку.
— Спасибо, господин Филатов. В вашем средстве я нисколько не сомневаюсь. И, пожалуй, выпью его прямо сейчас, а то с утра бок болит. Уже ничего не помогает, — пожаловался он.
Залпом проглотив зелье, он приложил руку к животу.
— Кажется, что-то происходит, — настороженно сказал он. — О-о, боль прошла… И не мутит больше… Фух-х, даже дышать легче стало. Надеюсь, эффект этого чудесного средства продлится долго.
— Не переживайте, эффект пожизненный.
Он прислонился к стене и с блаженной улыбкой произнёс
— Мне ещё никогда не было так хорошо. Я будто очутился на небесах. О, Боги, как же хорошо, когда ничего не болит, а пахнет как в райском саду! Александр, мы, кажется, договаривались на пятьсот рублей в месяц? Ну так вот — в благодарность за помощь я снижаю арендную плату до четырехсот.
— Отлично!
Мы подписали договор, и я внёс первые четыреста рублей. Ну всё, помещение найдено, осталось все оформить и сделать первые партии чаев и сборов.
Вернувшись домой, мы собрались на семейный совет — обсудить, что делать дальше.
— Короче так, — дед со стуком поставил на стол свою кружку. — Я возвращаюсь в Торжок.
— Зачем, Григорий Афанасьевич? — удивилась Лида.
— Мы там всё заготовим и привезём сюда. Шурик, составь список манаросов, которые нужно заказать Савельевым. С остальными травами я сам разберусь. С филатовскими собиральщиками впрок заготовим и высушим. Недели мне хватит, чтобы изготовить первую партию. Всё по тем же рецептам смешаю и привезу.
— Я с тобой, — вызвался Дима.
— Нет, сын. Надо с вассалами встретиться и обсудить, как дальше работать. Я сам всё сделаю. Там у меня помощников хватает.
— Кира хочет здесь работать, — вспомнил я про девушку.
— Кто б сомневался, — усмехнулся он. — Пока всё не наладим, пусть в Торжке работает. А потом посмотрим.
Мы еще немного поговорили и разошлись по комнатам. В этом особняке моя комната была больше, чем в предыдущем. Мебель из дубового массива, мягкий шерстяной ковер на полу, на окнах ажурные шторы. А ещё много моих, то есть прошлого Шурика, детских вещей: машинки, солдатики, рисунки, поделки.
Похоже, произошедшее с их родом и пропажа отца что-то надломили в его душе. Из увлеченного аптекарским делом и мечтательного юноши он, насколько понимаю, превратился в равнодушного парня, которого ничего не заботило и не волновало. Он будто устал от жизни.
Я собрал с полок и шкафов все его личные вещи и аккуратно сложил в небольшой сундук, в котором до этого лежали пуховые подушки.
— Сынок, можно тебя на минутку? — в дверях показалась голоса Лиды.
— Что такое? — насторожился я.
— Пришёл портной. Помнишь, я говорила, что пригласила его.
— Сейчас? — я посмотрел на часы — десять часов вечера.
— Говорит, что занят был. Только освободился и сразу к нам.
— Хорошо, сейчас приду, — кивнул я, захлопнул крышку сундука, засунул его на нижнюю полку платяного шкафа и спустился на первый этаж.
Лида и портной ждали меня в гостиной. Это был худощавый, небольшого роста мужичок с ленточной линейкой на шее и с игольницей, надетой на руку, на которой блестели разноцветные головки булавок.
— Д-добрый вечер. П-приятно п-познакомиться с ещё одним п-п-п-представителем рода Филатовых, — заикаясь, проговорил он и доброжелательно улыбнулся.
— Приветствую, — кивнул я.
— Вы уж п-простите, что я так п-поздно к вам приехал. Сегодня я снял мерки у п-п-пятидесяти студентов. Каждый год в это время у меня голова идёт кругом. С-с-студенты, гимназисты, лицеисты, школьники, п-п-преподаватели — все вспоминают о форме в самый п-последний момент.
— Ничего страшного. Предлагаю начать.
Портной быстро снял с меня все мерки и пообещал пошить костюм в самое ближайшее время. Единственное, что он уточнил — в какую академию я поступил.
Проводив портного, я постучался к Насте и выпросил у неё блокнот и ручку. Ну нехорошо студенту сидеть на занятии и со скучающим видом и безучастно смотреть в окно. Буду хоть иногда что-то записывать из уважения к преподавателю.
На следующее утро я оставил седан в «Д» ряду и, направляясь под дождём в сторону академии, решил, что нужно срочно стать либо старостой, либо победить в соревновании, чтобы парковаться хотя бы во втором ряду.