Но что-то ныло у неё в груди, что-то не хотело такого развития их знакомства. И это что-то продолжало заставлять её обдумывать разговор снова и снова.
«Подумать только, она устроила мне выволочку за Купцову, а? Ничего не было. Ни-че-го. – Проговорила она про себя веско, и тут же сама задала встречный вопрос. – А ты сама с кем провела эту ночь, а?– Она заметила, что перешла «на ты» с ней, хоть и во внутреннем диалоге, но всё же. Мда… – Я, вчера, только кофе выпила, и всё, и как штык домой. А вы милая дама из 19-го века куда отправились? – От предположения, куда отправилась Мария с молодым человеком, и чем они там занимались, Светлане стало совсем тошно. – Ну и правильно, что так всё закончилось. Правильно, что ушла. Хорошо, с этим решено, а вот что делать с расследованием? Музей теперь закрыт для меня. А что я хотела там выяснить? Как погиб Лермонтов? Мне это действительно интересно? Да ни разу не интересно. – Она, чуть было, не обернулась к музею, чтобы сказать им об этом (или ЕЙ? Как будто ОНА могла слышать…), что ей ни разу не интересны, ни Лермонтов, ни музей, ни дуэль эта дурацкая… Что я могла там узнать? Чем занималась Кашина? Я и так знаю – готовила выставку. В процессе подготовки нашла рисунок Врубеля. Вернее не нашла, а выяснила, где он находится, и поехала смотреть его. Поехала, скорее всего, в Пятигорск. Что ОНА могла сказать мне по этому поводу? Да ничего. – Ровно в этот момент у неё мелькнула, какая-то очень полезная мысль. – Стоп, стоп, стоп. Давай-ка ещё раз – Кашина выяснила где рисунок… А как она могла это выяснить? Скорее всего, из разговоров с теми, кто сдал экспонаты на выставку, мда… Список этих людей с телефонами мне и нужен был в музее. Чёрт… Ну и что теперь делать?
Не знаю… А ещё, мне нужна информация – не копалась ли Кашина в их архиве. – Светлана напряглась, пытаясь ухватить правильную мысль. – Вот, вот правильная мысль. – Почему я должна зациклиться на этом музее? Музей-то маленький и, со слов вчерашней Купцовой, архив там тоже маленький. А значит что? А то, что Кашина могла работала и в других архивах, например, в том, о котором вчера упоминала эта злосчастная Купцова. Как он назывался-то? – Она ещё раз напряглась, и даже потёрла виски для верности. – Вспомнила, это Российский Государственный Архив Литературы и Искусства. Отлично. А как получить информацию, не приходила ли к ним Кашина, и если приходила, то, что там смотрела? Вряд ли они скажут эту информацию, кому попало с улицы. И что же делать? Как что – звонить той самой Купцовой, пусть помогает, тем более сама вызвалась. А если она опять позовёт пить кофе? Ну что делать придётся пить, особенно если он будет по-восточному… – Ей почему-то представилась сцена, в которой Купцова лежит связанная, а рядом стоит осетинка с прищепками. – Не-не-не, как-нибудь без этого конечно.
Она посмотрела на часы. – «Ну что позвонить Сергею? Да, время есть». – Она достала телефон, нашла его номер и отправила вызов.
– Алё.
– Это Сергей?
– Да, Светлана, здравствуйте, слушаю вас.
– Мне нужно посоветоваться с вами по одному делу. Можно подъехать?
– Вы ещё спрашиваете? Конечно можно, рад буду помочь.
– Когда удобно? Например, через час?
– Это сколько времени-то будет? – Светлана представила, как он, специфическим жестом поворачивает руку, и смотрит на часы, надетые циферблатом вниз. – Шестнадцать, нет не успею, как раз с клиентом буду работать, лучше бы позже, в шесть вечера например?
– Хорошо, договорились. – И она нажала отбой. – «Так у меня есть три часа, и как их использовать? – Она задумалась. – О, точно. Не сходит ли мне в Третьяковку?»
Через полчаса Третьяковская галерея.
Светлана, купила билет в кассе, потом посмотрела по плану залов, где находятся картины Врубеля. Все они располагались на втором этаже в 32-ом, и 33-ем залах. Подумала, стоит ли пробежаться по первому этажу, освежить, что называется, память? Но решила, что времени не так много, и лучше сразу начать с Врубеля. А потом, если успеет, пройтись по всему остальному музею. Нужные залы находились справа от Лестницы, и оказались очень большими. Светлана даже растерялась от открывшегося пространства. – Ого. – По-другому и быть не могло, потому что прямо напротив входа, располагалось огромное панно «Принцесса Грёза», занимавшее всю противоположную стену. – Бог ты мой, как красиво. – Она осмотрелась, увидела рядом несколько рядочков стульев, села на один из них, и стала рассматривать великое произведение.