Утром во вторник ничего не меняется. Новостей от Лестрейда нет. Шерлок гипнотизирует взглядом телефон в ожидании СМС. Миссис Хадсон заботливо приносит пирог и заставляет выпить чаю. Он категорически не помнит, ел ли вчера, ел ли в воскресенье. Избегая повторения щекотливой ситуации с обмороком, нехотя пару раз откусывает от мягкой сдобы и выпивает чай, почти не ощущая вкуса. Все мысли заняты Охотником за скальпами. Появляется Майкрофт, раздражающе заботливый и невозмутимый. Шерлок бесится, понимая, что брат нагрянул для того, чтобы напомнить о предстоящем сеансе.
- Ты что-то зачастил на Бейкер-стрит, - язвит он. – Если думаешь, что я страдаю провалами в памяти, то глубоко заблуждаешься. Про сегодняшний сеанс не забыл. И это не ты ли настаивал, чтоб я бросил ходить к доктору Ватсону?
- Господи, Шерлок, - качает головой Майкрофт, усаживаясь в кресло, - ты превратно меня понимаешь. Я всего лишь забочусь о тебе. Твое выздоровление – вот все, чего я хочу, и если этот доктор Ватсон ему способствует, а он ведь способствует? – Майкрофт делает паузу, испытующе глядя на Шерлока, который намеренно игнорирует его взгляд. – Ну хорошо, он способствует твоему выздоровлению или хотя бы простой социализации, - Майкрофт кивает, аккуратно пристраивая зонт между ног, - а этому нельзя не радоваться, и потому я буду приходить и напоминать тебе о необходимости выйти на улицу всякий раз, как ты будешь готов пропустить сеанс из-за очередного расследования. Я слишком хорошо знаю твою увлеченность делом, чтобы допустить возможность…
- О, прекрати эти круглые фразы, - морщится Шерлок, массируя виски, - от них начинает болеть голова. Ненавижу эту твою манеру изъясняться…
Майкрофт лишь насмешливо изгибает бровь, игнорируя слова Шерлока.
- Не хочешь привести себя в порядок? Тебе не мешало бы побриться и принять ванну. Два дня, Шерлок! Я полагал, матушка смогла привить тебе азы личной гигиены…
Не дослушав брата, Шерлок срывается с возмущенным воплем с места и скрывается в ванной, громко хлопнув дверью. Он забирается под душ, опять перебирая в голове улики по последнему скальпированному трупу, и Майкрофту приходится постучать в дверь и напомнить о времени. Бурча под нос что-то о надоедливом старшем брате и его удушающей заботе, Шерлок моется, бреется и, завернувшись в банный халат, выходит в клубах пара, чтобы натолкнуться на накрытый в гостиной стол: горячий чай, круассаны, тосты с клубничным джемом, сыр. Шерлок кривится:
- Я уже завтракал. Не веришь, спроси миссис Хадсон.
- Верю, - кивает Майкрофт, - но во избежание очередного обморока, - он делает значительную паузу, - это ведь был обморок? – Шерлок настороженно молчит, и Майкрофт кивает, - хорошо, допустим. Итак, во избежание обморока, ты выпьешь чаю перед уходом. К сожалению, дождаться твоего возвращения я не смогу, дела государственной важности, но через дорогу провожу – не могу отказать себе в таком удовольствии.
Шерлок скрипит зубами в бессильной ярости, скрываясь за дверью спальни. Он быстро одевается, храня холодное презрительное молчание, выпивает чашку чая, отщипывает крохотный кусочек от круассана и с вызовом смотрит на Майкрофта. Часы бьют без четверти одиннадцать. Майкрофт поднимается, удовлетворенно улыбаясь, подхватывает неизменный зонтик и ждет Шерлока, чтобы вместе с ним спуститься вниз. Сердце как всегда заходится бешеным перестуком, когда приходит пора шагнуть за порог в бесконечный простор Бейкер-стрит. Но крепкая рука Майкрофта ощущается на локте, а открывшийся над головой зонт укрывает их от нависшего неба. Шерлок заставляет себя не смотреть по сторонам, утыкаясь взглядом в асфальт под ногами. Почти бегом они пересекают проезжую часть и останавливаются у подъЕздной двери миссис Норрис. Шерлок тянется к домофону, чтобы позвонить, но Майкрофт мягко останавливает его, кивая на чуть приоткрытую дверь.
- Какая небрежность, - осуждающе качает он головой, но Шерлок уже вырывает руку из братского плена и входит под надежную защиту парадной миссис Норрис, захлопывая дверь перед носом Майкрофта.
Некоторое время он по привычке пережидает учащенное сердцебиение, прислонясь к стене и медленно вдыхая и выдыхая, а затем, тряхнув кудрями, поднимается по знакомым уже ступенькам на второй этаж. Дверь в квартиру Джона также оказывается открыта, и это настораживает Шерлока. Впрочем, такое уже случалось, припоминает он, толкая дверь и входя в широкий освещенный электрическим светом холл. Тишина в квартире оглушает, а также удивляет распахнутая дверь в одну из жилых комнат.
- Сара! – громко произносит Шерлок, оглядываясь. – Сара, это Шерлок Холмс, у вас открыто…
Ему никто не отвечает, и он уже собирается заглянуть в открытую дверь, чтобы удовлетворить собственное любопытство, когда слышит странные звуки, напоминающие не то рыдание, не то всхлипы. Звуки доносятся со стороны терапевтической комнаты, и он более не медлит, распахивая дверь. Открывшаяся картина заставляет замереть на пороге, а возглас удивления умирает на кончике языка, так и не сорвавшись.
В центре комнаты лежит тело Сары. Крови слишком много, она везде: под ней, натекшей лужей, на лице, в волосах, на одежде. Шерлок опознает Сару лишь по босоножкам и одежде, потому что остальное – безликое кровавое месиво. Но самое страшное вовсе не тело (Шерлок и не такое повидал на детективном поприще, сотрудничая с лондонской полицией), а коленопреклоненный Джон. Склонившийся над Сарой, он страшен в своем заунывном бормотании и каком-то механическом ощупывании ее тела. Белая футболка пропитана кровью, домашние джинсы заляпаны ею же, руки едва ли не по локоть красные, словно у мясника. Даже на щеке Джона кровь, и в коротких волосах. Рядом с ним Шерлок замечает нож, из тех кухонных ножей, которые обязательно имеются в наборе хорошей хозяйки, используемые для разделки мяса, и он тоже в крови. Джон стонет, пробегаясь пальцами по посеченному лицу Сары, замирает у шеи, нащупывая то место, где должен быть пульс, и опять стонет.
- Сара, нет, Сара… - бормочет он, и опять начинает ощупывать ее, будто желая убедиться, что зрение не обманывает. – Сара, Сара… - зовет Джон, и Шерлок не выдерживает.
В два шага он преодолевает расстояние между ними, оказываясь рядом, опускается на колени и дотрагивается до плеча Джона, обтянутого белой футболкой.
- Джон! – зовет Шерлок тихо, понимая, что тот явно пребывает в суженном сознании и не видит ничего и никого, кроме Сары. – Джон, это я, Шерлок, Джон!
- Шерлок, - повторяет Джон эхом, и пальцы замирают на шее Сары, - Шерлок! Она мертва? Скажи мне, она мертва? – требует он, так и не повернувшись, не взглянув на Шерлока, обращаясь к нему на «ты».
- Да, мертва, - подтверждает Шерлок осторожно – то, что Джон не виноват в ее смерти, для Шерлока очевидно на девяносто процентов, но вот доказать полиции будет сложнее. – Что произошло, Джон? Ты можешь рассказать? – он также переходит на «ты» совершенно естественно, и Джон кивает, не замечая этого.
- Она обычно приходит в восемь, - говорит он тихо. – Заходит ко мне, мы болтаем, обсуждаем пациентов, новости, пьем кофе. Сегодня она не пришла. Я звонил ей на мобильный, но телефон был вне зоны доступа. Я подумал, она уехала к матери. У Сары мать больна Альцгеймером, и она часто навещает ее. Я подумал, той стало хуже, и Сара вынуждена была уехать, не предупредив. Хотя она никогда так не делала, - он замолкает, застывший в нелепой позе над трупом. – Я немного поработал, выпил кофе, - Джон судорожно втягивает воздух и морщится: - Тяжелый запах. Железом пахнет. Так много крови, да?
- Да, - осторожно подтверждает Шерлок, - крови много.
- Надо открыть окно, - бормочет Джон, - надо проветрить, тяжелый запах.