- И какие у тебя расценки? – интересуется Джон, улыбаясь.
- Тебе не по карману, - самодовольно отвечает Шерлок, - но в твоем случае я работаю за еду. Обязуешься ли ты, Джон Ватсон, кормить меня днем и ночью, а также заваривать такой же великолепный чай и угощать вкусным зефиром?
- Пока смерть не разлучит нас, - в тон ему отвечает Джон, продолжая улыбаться.
- Смотри, ты поклялся, - строго произносит Шерлок.
- Я уже понял, мы в ответе за тех, кого приручили, в смысле наняли, - кивает Джон. – Так с чего начнем?
- О… есть кое-какие наметки, но мне надо подумать, - произносит Шерлок, пристально разглядывая Джона. - Ты не мог бы поставить что-нибудь из музыки, раз скрипки под рукой нет? Под нее легче думается.
Джон кивает, достает из кармана пульт и что-то нажимает. Комнату оглашают тихие лиричные звуки кларнета из спрятанных динамиков, слышится восхитительная соната Сен-Санса для кларнета и фортепиано. Шерлок складывает руки в молитвенном жесте и погружается в Чертоги разума.
========== Глава 7. Братская помощь. ==========
Шерлок заканчивает со своими размышлениями как раз тогда, когда люди Майкрофта заканчивают с уборкой, и Джон закрывает за ними дверь. Остро пахнет какой-то особенно ядреной дезинфекцией, и полы блестят, словно в музее. Они возвращаются в комнату, где Джон выключает музыку, поворачивая к Шерлоку уставшее лицо.
- Так до чего ты додумался? – интересуется он. – Я уже и пациентов обзвонил, чтобы отменить сеансы, и Гарри успокоил – она рвалась приехать. Господи, как все теперь сложно будет, - он проводит по волосам, вздыхая.
- Или, наоборот, просто, - тихонько произносит Шерлок, поглядывая на него. – Или ты из-за быта переживаешь? С трудом представляю, как со всем справляться без зрения.
Джон морщится:
- Когда я понял, что не прозрею, то решил сделать все, чтобы не быть ни от кого зависимым: научился читать и писать, хотя это довольно сложно для поздно ослепших. Научился ориентироваться в пространстве квартиры. У меня все стоит на своих местах, я знаю где находится моя чашка, где стоит стол или стул, где лежит пульт от телевизора, сколько шагов из кухни в спальню, из спальни в туалет, - перечисляет он тоскливо. - Сара не нарушала мой порядок, наоборот, поддерживала его, мы отлично ладили с ней. Гарри – ходячий хаос, поэтому я не люблю, когда она приходит «помогать». Не могу на нее наорать или выговорить, мы же единственные близкие люди друг для друга, с учетом упорного молчания родителей. По этой же причине не могу отказаться от помощи. Потому и приходится после ее ухода возвращать вещи на свои места. Сара об этом знала - без нее все будет не так…
Шерлок молчит, потому что совершенно не представляет, что положено говорить в подобных случаях. Джон крутит в руках пульт от стереосистемы. Улыбка трогает его губы:
- Забавно, я думал, что это играет какой-то сумасшедший уличный музыкант, облюбовавший нашу улицу. Даже представлял его себе, таким длинным, худым, лохматым, - Джон поднимает на Шерлока незрячий взгляд: - А ты какой?
- Такой и есть, - неловко признается Шерлок, - и длинный, и худой, и лохматый, - он вспоминает, как слепые ощупывают лица других людей, чтобы представить себе внешний вид, и перспектива прикосновений к его лицу пальцев Джона не пугает. – Если ты хочешь, можешь меня коснуться, в смысле, лица, если ты умеешь ТАК видеть… - смущается Шерлок прозвучавшей двусмысленности.
- Я не умею, - сникает Джон, пряча руки за спину, - не умею видеть. Наверное, потому, что до сих пор не смирился со слепотой, все надеюсь, что зрение вернется.
- Не пробовал ходить к специалистам? – пытается побороть неловкость момента Шерлок.
- Я сам себе специалист, разве забыл? – Джон невесело улыбается. – Ладно, хватит обо мне, вернемся к убийству Сары. Я тебя нанял и хочу быть в курсе расследования. Так ты что-то придумал, что сможет нам помочь найти убийцу?
- Да, - Шерлок возвращается к расследованию, - жаль, что Лестрейд запретил мне вмешиваться. Придется исхитриться, чтобы достать результаты вскрытия Сары, но, может, с делом об убийстве Мэри все будет проще, поскольку есть рычаги давления на Диммока. Это все мои проблемы. Я их решу. Но есть кое-что, в чем мне можешь помочь только ты, - Шерлок строго смотрит на Джона, но эффект от этого взгляда пропадает, поскольку предмет его приложения не в состоянии этого ощутить.
- Да, конечно, - Джон распрямляет спину и поднимает высоко голову, готовый в любую минуту преступить к действию, - что от меня требуется?
- То, в чем ты отказал полиции, - отвечает Шерлок. – Мне нужны твои записи о тех пациентах, которых ты сейчас ведешь. О тех, кто бывал в этой квартире.
Джон изумленно моргает, на лице возникает выражения отчаянного упорства и страдания.
- Но я не могу, Шерлок, - возражает он, - это выше моих сил. Нельзя предать доверие пациентов. Это конфиденциальная информация, я даже полиции отказал. Прости, но этого не будет, - он твердо намерен стоять на своем.
Возмущенный Шерлок начинает бегать по комнате, убеждая и уговаривая Джона хоть раз поступиться принципами. Он давит на жалость, на чувство справедливости, мести, социальную ответственность, но Джон тверд в своем решении. В конце концов, Шерлок просто сдается. Но он искренне взбешен упрямством Джона и его недальновидностью.
- Я буду до собственной смерти расследовать эти два убийства, - кричит он в запальчивости, - не боишься на еду разориться?
- Не волнуйся, тебя прокормлю, - кричит в ответ Джон, и это так похоже на семейную ссору, что Шерлок бы рассмеялся, если б не серьезность положения Джона.
Ведь считая, что убийца не он, Шерлок дает шанс убить еще раз, и кого – остается только гадать. Шерлоку тревожно за Джона, но он слишком негодует, чтобы задержаться, поэтому вылетает из квартиры, громко хлопнув дверью. Легкое сожаление о том, что Джон остается один, подтачивает убежденность Шерлока в собственной правоте, но Шерлоку нужны сведенья о пациентах. Если сам Джон не хочет ему их дать, придется получить их из других источников. Шерлок почти сбегает по лестнице до двери миссис Норрис, когда вспоминает о спрятанной на третьем этаже грязной одежде Джона. На цыпочках поднявшись туда, Шерлок опять открывает дверь прежним способом, достает сверток и также на цыпочках спускается вниз. Бейкер-стрит он перебегает, стараясь не смотреть по сторонам, а легкое чувство паники преследует по пятам, как шлейф духов или дуновение ветра. Окровавленную одежду Джона он бросает в ванную, засыпает комбинацией нескольких моющих средств из арсенала миссис Хадсон и заливает водой, а потом с остервенением месит ногами, закатав брюки до колен и наблюдая, как пена и вода окрашиваются в игривый розовый цвет. Шерлоку кое-как удается удалить въевшиеся пятна, отжать воду и развесить вещи сушиться, и это самое сложное, что он делал в жизни. Только после этого он позволяет себе опуститься в кресло для наблюдений. Взгляд сам прикипает к силуэту одиноко скрючившейся в кресле фигурки в окне напротив, а на душе разливается тепло – завтра они непременно помирятся, а пока нужно добыть интересующие сведения.
Парень, с которым переписывалась Сара в соцсети, оказывается неинтересным и абсолютно случайным, и Шерлок вычеркивает его из списка подозреваемых, решая сосредоточиться на пациентах Джона. У Шерлока есть один очень надежный и действенный способ достать любую информацию – Майкрофт. Один звонок, и самодовольный братец спустя два часа стоит перед ним на Бейкер-стрит, выстукивая своим зонтом проклятое привязчивое болеро Равеля, а на журнальном столике лежат бумажные папки с компроматом на пациентов Джона, нарытым за такой короткий срок людьми Майкрофта. Шесть пациентов – шесть папок. Шерлок жаждет открыть их, но брат не уходит, ехидно поглядывая на него. Шерлок отвечает холодным неприступным взглядом, но сдается первым.
- Да, ты был прав, это профессиональный интерес, - пробует он навскидку подыграть брату, чтобы тот поскорее убрался. – Убийство трехлетней давности заинтересовало меня, и в итоге оказалось, что интерес не случайный – еще одно убийство. Похоже не последнее? Ты доволен? Спасибо за помощь и пока!
Майкрофт сладко улыбается и оглядывается в поисках стула – Шерлок морщится, понимая, что тот не отстанет, пока не изольет всю свою желчь.
- Ну что еще? В ножки тебе упасть? – бесится Шерлок.
Майкрофт подвигает к окну стул и садится на него, изящно закинув ногу на ногу и чуть опираясь о зонт – ну хоть Равель замолчал. Майкрофт насмешливо изгибает бровь: