Я кивнула и отвернулась к окну. Стало чуть легче. Совсем чуть-чуть. Может, Давид и прав. А может, просто успокаивает, чтобы я не устроила истерику в машине. Но дышать действительно стало немного проще.
Клиника оказалась частной, большой и светлой. Давид повёл меня через главный вход, и на ресепшен нас уже ждали. Без очередей, без ожидания — нас проводили сразу в кабинет, где сидела женщина-лаборант. Давид коротко переговорил с ней, упомянул, какие анализы нужны, отдельно подчеркнул тромбоциты и гормональный профиль. Потом обернулся ко мне.
— Закатай рукав и сядь. Это будет укол, но небольшой, просто забор крови. Ты же не боишься? — он чуть прищурился, и я поняла, что знает, что я боюсь. Откуда они все это знают?
— Немного, Сэр, — тихо сказала я.
— Мия, это тонкая игла, ты даже не почувствуешь. Смотри в сторону и считай до тридцати. — лаборант взяла мою руку, и я зажмурилась. Давид положил свою ладонь мне на другое плечо — тяжёлую, тёплую, уверенную. — Считай.
— Один, два, три…
На «четыре» игла вошла. Открыла глаза через 30 секунд — женщина уже перебинтовывала мне сгиб локтя, после чего промаркировала пробирки.
— Вот видишь. Ничего страшного, — Давид убрал руку с плеча. — Теперь пойдём на приём к специалистам, потом МРТ плеча, потом УЗИ. К обеду освободимся.
По пути к специалистам Давид несколько раз предлагал мне сходить позавтракать, но я не хотела, поэтому отказывалась. Мы обошли всех врачей, начиная от офтальмолога, заканчивая гинекологом и маммологом. Сделали МРТ плечевого сустава, сходили на УЗИ.
Давид привёз меня домой без пяти пять. Всю дорогу обратно я молчала, хотя он пару раз пытался завести разговор на отвлечённые темы — о клинике, о том, что мне показалось интересным. Я отвечала односложно, вежливо, добавляя «Сэр», но без энтузиазма. К обеду он меня всё-таки заставил поесть — лёгкий овощной суп и греческий салат. Я не хотела, но спорить с Доминантом, который уже несколько раз повторил команду, было бы глупо. Давид был мягче Маркуса, по крайней мере по отношению ко мне, но не намного. В его спокойной уверенности было что-то не менее подавляющее.
Когда мы подъехали к дому, я увидела машину Маркуса во дворе. Сердце дрогнуло, и я не поняла — от страха или от облегчения. Давид вышел первым, открыл мне дверь и проводил до входа.
— Был рад познакомиться поближе, Мия. Ты хорошо справилась. Маркус, она весь день почти не ела, я настоял на обеде, но ужин тоже необходим. Отчёт будет через несколько часов. — Давид попрощался с Маркусом, который встретил меня у двери и уехал.
Я уже стояла в прихожей. Маркус стоял напротив, всё в том же костюме, и смотрел на меня. Внимательно, изучающе, как будто пытался прочитать что-то по лицу. Я опустила глаза.
— Мия. Подними голову и посмотри на меня.
Я подняла голову. Не сразу — сначала глаза уперлись в галстук Маркуса, тёмно-синий, с едва заметным узором. Потом выше, на подбородок, на линию губ, и только потом — в глаза. Сердце застучало так громко, что казалось, он должен был его слышать в тишине прихожей.
Он смотрел. Не зло, не холодно, но с той тяжёлой сосредоточенностью, от которой внутри всё сжималось. Несколько секунд мы просто стояли так, и я пыталась понять — что он видит? Усталость после клиники? След от пластыря на сгибе локтя? Красные от сдерживаемых слёз глаза, которые я всю дорогу назад борола с собой, чтобы не пустить?
— Как прошёл день? — спросил он. Голос был ровный, будничный. Ни раздражения, ни холодности, ни… тепла. Просто вопрос.
— Нормально, Сэр, — ответила я и голос прозвучал тускло даже для моих собственных ушей.
— Нормально — это не ответ. Мне нужен полный отчёт. Что сдавали, что сказали, какие результаты уже есть, какие будут позже. Давид сообщил мне кратко по телефону, но я хочу услышать от тебя.
Он развернулся и пошёл в сторону кухни, жестом указав следовать за собой. Я сняла обувь и пошла за ним, чувствуя, как тяжесть в груди начала отпускать. Он здесь. Он спросил. Он хочет знать. Не передал. Не бросил. Просто… встреча.
И от этой мысли — от простого, рационального объяснения, которое Давид мне ещё в машине говорил, а я не верила — стало одновременно легче и стыдно. Я стояла перед ним, смотрела в эти холодные, внимательные глаза и думала: я действительно решила, что он избавился от меня, не сказав ни слова. За неделю. За одну неделю рядом. За шесть ударов ладонью и десять минут объятий. Я решила, что меня уже отдали, как чемодан.