— Опусти. Сядь на пятки, руки вытяни перед собой, лоб к полу. Поза ребёнка. Дыши.
Я опустилась. Лоб коснулся ковра, руки вытянула вперёд, и дыхание наконец начало выравниваться. В этой позиции было удивительно спокойно — как будто тело сказало «спасибо» за передышку. Но я знала, что это ненадолго.
— Встань. Теперь планка на локтях, как вчера. Но сегодня держим тридцать секунд.
Тридцать секунд. Я встала в планку, напрягла пресс, подвернула таз — его советы врезались в память, как правила в изучаемом, но пока незнакомом языке. На пятнадцатой секунде руки начали дрожать, на двадцатой — дрожь перешла на всё тело, а на двадцать пятой я чуть не опустилась на пол. Но не опустилась. Досчитала до тридцати и рухнула на коврик, тяжело дыша.
— Держишь лучше, чем я ожидал. Позавчера я бы дал тебе двадцать, не больше. — Маркус подошёл ближе, и я почувствовала, как стек коснулся моего правого бока, чуть выше талии. — Но таз у тебя проваливался в последние пять секунд. Нужно держать напряжение до конца, а не отпускать, когда кажется, что уже всё. Ещё раз. Тридцать секунд.
Я застонала внутренне, но вслух — ничего. Встала. Держала. На этот раз таз контролировала сознательно, и было ещё тяжелее, чем в первый раз. Когда Маркус сказал «достаточно», я буквально распласталась на коврике, уткнувшись в него лицом.
— Сэр, — голос был приглушённый ковром, — а сколько ещё упражнений сегодня?
— Не торопи события, Мия. Ещё два. Приседания — пятнадцать повторений, медленно, три секунды вниз, три вверх. И ягодичный мостик, десять раз. Затем растяжка — сегодня чуть дольше, чем вчера. Поднимайся.
Я поднялась. Приседания дались легче — ноги у меня, видимо, были единственной частью тела, которая хоть как-то тренировалась, учитывая, что я всю жизнь ходила пешком. Мостик — хуже. На пятом повторении спина начала выгибаться в пояснице, и стек мягко поправил, надавив на живот. Не больно. Просто напоминание.
— Не прогибай поясницу. Поднимайся за счёт ягодиц, а не спины. Вот так. Хорошо.
Растяжка в этот раз заняла минут двадцать. Те же наклоны, та же бабочка, но Маркус добавил новое — лёгкие перекаты из стороны в сторону в положении сидя, разводя колени шире. Было некомфортно, но не так мучительно, как вчера. Может, тело уже начало привыкать. Или просто мозг перестал паниковать от каждого нового движения.
Когда Маркус наконец сказал «достаточно», я сидела на коврике, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, и пыталась отдышаться. Усталость была другой, не как в прошлый раз — не изматывающей, а скорее... рабочей.
— Сэр, — я подняла на него глаза, осторожно, не уверенная, стоит ли говорить, — кажется, чуть легче, чем вчера. Или мне кажется?
Маркус посмотрел на меня сверху вниз, и уголок его губы чуть дрогнул — не улыбка, но что-то близкое.
— Не кажется. Завтра будет ещё легче, а через неделю ты не узнаешь своё тело. В душ и переодевайся. Но не в спортивное. Сегодня ты будешь учиться правильно подавать мне кофе, когда я работаю в кабинете. И одновременно — молча наблюдать. Вопросы задашь потом, когда я разрешу. Это упражнение на терпение и присутствие. Ожидание без тревоги важный элемент как Темы, так и жизни. Иди. — я замерла на мгновение, потом медленно кивнула. Я понимала, что это не просто про кофе. Это про умение быть рядом, не требуя внимания. Базовый навык, без которого ничего не построить.
Глава 13
Я сходила в душ, переоделась и спустилась на кухню, где Маркус показал мне, какой кофе он любит — определённая температура воды, степень помола, последовательность. Сначала я повторяла за ним, запоминая каждый шаг, а потом он лишь наблюдал, не вмешиваясь, лишь изредка коротко комментируя. Когда кофе был готов, он сказал:
— Теперь подай. И не торопись. Это не доставка, это — жест. Подача должна быть плавной, осознанной. Ты несёшь не чашку, ты несёшь своё внимание.
После этого он ушёл в кабинет. Я поставила чашку на поднос, и стараясь, чтобы руки не дрожали, понесла в кабинет. Кабинет Маркуса оказался в конце коридора на первом этаже — просторная комната с массивным деревянным столом, книжными шкафами до потолка и большим окном, закрытым тяжёлыми шторами. Дверь была приоткрыта. Я замерла на пороге, держа поднос с чашкой обеими руками. Кофе слегка парил, и тепло от него чувствовалось даже через поднос, немного успокаивая. Маркус сидел за столом, и что-то писал в раскрытый перед собой блокнот. Не поднял голову. Не позвал. Просто продолжал работать, как будто меня не существовало.