Я сделала шаг внутрь. Потом ещё один. Паркет тихо скрипнул под моей ногой, и я вздрогнула, но Маркус не отреагировал. Его рука размеренно двигалась по бумаге, а свободная рука лежала на столе — расслабленная, но с каким-то неуловимым напряжением в пальцах. Я подошла к столу сбоку, стараясь двигаться так, как он сказал — плавно, без рывков. Поставила чашку на ближайший край стола, рядом с его правой рукой. Фарфор тихо звякнул о дерево. Маркус не поднял глаз, но его пальцы чуть дрогнули — едва заметно, и я поняла, что он всё видел, всё слышал и всё контролировал.
— Спасибо, — сказал он, не отрываясь от письма. Голос будничный, ровный. Как будто кофейная пауза — это не ритуал, а просто часть рабочего процесса.
Я отступила на шаг. Потом ещё на один. Вспомнила его слова — «наблюдать». Огляделась. В углу комнаты стояло низкое кресло с прямой спинкой, рядом с ним — небольшой столик. Я подошла к ним, положила поднос на столик и села на кресло, выпрямив спину, сложив руки на коленях. Как в позе на коленях, только сидя. Так правильно. Надеюсь.
Время потекло странно. Маркус работал — писал, потом что-то печатал на ноутбуке, потом снова писал. Иногда брал чашку и делал глоток, не глядя. Я наблюдала за его руками. За тем, как пальцы ложатся на ручку — уверенно, без лишнего давления. За тем, как он переворачивает страницу — одним движением, большим и указательным пальцем. За тем, как иногда останавливается, смотрит в окно на несколько секунд, а потом возвращается к работе. Нигде нет суеты. Нигде нет лишнего движения. Я вдруг подумала, что это тоже подчинение — только не его, а моё. Я подчиняюсь его ритму. Его темпу. Его присутствию.
Минут через сорок он допил кофе и поставил пустую чашку на край стола. Я непроизвольно дёрнулась — встать, забрать, — но остановилась. Он не просил. Он сказал наблюдать. Я продолжила сидеть, сжав колени сильнее. Ещё через двадцать минут Маркус закрыл блокнот, откинулся в кресле и впервые за час посмотрел на меня.
— Мия. Подойди.
Я встала и подошла к его столу. Руки непроизвольно сцепились перед собой, пальцы переплелись. Он заметил, но ничего не сказал. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на глазах.
— Что ты видела?
— Видела? — я растерялась. — Вы... писали. Потом печатали. Потом снова писали. Иногда смотрели в окно. Допили кофе. Закрыли блокнот.
— Что ещё?
Я задумалась. Сердце стучало быстрее, чем хотелось бы.
— Вы не суетитесь. У вас всё... размеренно. Каждое движение... как будто вы заранее знаете, куда положите руку, куда посмотрите. Ничего лишнего.
Маркус чуть приподнял бровь, и я не поняла — это хорошо или плохо.
— Продолжай.
— Вы... не смотрели на меня. Всё время. Но я знаю, что вы видели. Когда я поставила чашку, ваши пальцы дрогнули. Вы слышали каждый мой шаг. Вы просто... выбрали не реагировать. Вы позволили мне быть, но не забыли обо мне.
Я замолчала, осознав, что последняя фраза прозвучала не как наблюдение, а как что-то более личное. Как будто я не просто смотрела — я пыталась понять его. Разобрать на части. А это уже не моё место. Щёки снова предательски загорелись, и я опустила глаза в пол, сцепив пальцы сильнее.
— Простите, Сэр. Я... наверное, это не то, что вы хотели услышать.
Тишина. Долгая, тяжёлая, как тот взгляд в зеркале заднего вида в машине больше недели назад. Я считала секунды. На седьмой я чуть не подняла глаза, но остановилась. На двенадцатой — услышала, как Маркус откинулся в кресле, скрипнула кожа. На пятнадцатой — он заговорил.
— Именно то, что я хотел услышать. Сядь.
Вместо того, чтобы дать мне сесть на один из стульев в комнате, он потянул меня к себе, усадив к себе на колени. Руки положила на колени, не сцепляя — он не говорил, как правильно сидеть, тем более у него на коленях, и я не знала куда деть руки. Решила просто держать их спокойно. Маркус какое-то время смотрел на меня, и я физически ощущала этот взгляд — как давление, тёплое и неумолимое, как рука на макушке.
— Ты наблюдательна. Это редкость. Большинство людей смотрят и не видят, а ты видишь. Это пригодится. — Он взял пустую чашку и покрутил её в руках, задумчиво, как будто через этот жест формулировал мысль. — Но я хочу, чтобы ты поняла кое-что важное. Ты сказала «вы позволили мне быть, но не забыли обо мне». Это правильная формулировка. Именно это и происходит. Я не забываю о тебе ни на секунду, даже когда кажется, что я полностью погружён в работу. Ты — часть моего пространства, и моё внимание к тебе не отключается, оно просто... работает в фоновом режиме. Запомни это ощущение. Это основа того, что между нами будет строиться. Не контроль через страх. Не контроль через постоянное напряжение. А уверенность в том, что ты видима. Всегда.