Горло сжалось. Я кивнула, потом спохватилась.
— Да, Сэр. Я поняла.
— Хорошо. Теперь вопросы. Ты накопила их за два дня. Спрашивай.
И тут — пустота. В голове будто кто-то выдернул вилку из розетки. Я точно знала, что у меня десятки вопросов. Про правила, про то, что будет дальше, про психолога, про телефон, про то, можно ли писать маме, про то, как долго продлится… это. Про всё. Но сейчас, когда мне разрешили, — ни один не хотел оформляться в слова. Я открыла рот, закрыла, снова открыла.
— Я... у меня много было, Сэр. Но сейчас как будто всё вылетело.
— Это нормально. На первый раз задай то, что первое приходит в голову. Не фильтруй.
— Можно ли мне будет связаться с мамой? — выпалила я и тут же пожалела о тоне, но Маркус не выглядел недовольным. Наоборот — слегка кивнул, как будто ждал именно этого вопроса.
— Да. Связь с близкими не ограничивается, но контролируется. Ты можешь звонить маме раз в неделю, по воскресеньям. Если захочешь больше, это не проблема, нужно будет лишь добавить в расписание. Я буду присутствовать при разговоре — не для того, чтобы контролировать содержание, а для безопасности. Она не должна знать, где ты и с кем. Если она спросит, что случилось, скажешь, что получила предложение по работе с переездом, жильём и обучением. Это, технически, правда. Телефон вернётся тебе после сдачи правил. До этого — звонок с моего запасного телефона.
— А если она захочет приехать?
— Не захочет. У неё новая семья, маленькие дети. Вы и так редко созваниваетесь, я знаю. Но если возникнет такая ситуация — решим по обстоятельствам. Следующий вопрос.
— Правила... сколько их?
— Двадцать четыре. Базовых. Будут ещё дополнения по мере адаптации. Они висят на двери твоей комнаты со вчерашнего дня, ты уже могла посмотреть.
— Я видела. Но... не читала. Боялась, — тихо сказала я и тут же добавила, — Сэр.
— Правильно боялась. Правила — это обязательства, а обязательства пугают. Но ты должна их выучить, и ты выучишь. Это не просьба. Через четыре дня проверка. Если не сдашь — наказание. Если сдашь — получишь телефон и личные вещи обратно. Это мотивация. Вопросы ещё есть?
Я задумалась. Был один вопрос, который крутился в голове с самого первого вечера, с того момента, как Маркус сказал «ты — моя». Я не знала, можно ли его задавать. Но он сказал «не фильтруй».
— Сэр... а почему я? Из всего города, из всех квартир... почему именно я?
Маркус замолчал. Чашка в его руках перестала крутиться. Он поставил её на стол, аккуратно, точно по центру, и посмотрел на меня. Не поверх — а прямо, как в первый раз, в кладовой, когда фонарь слепил глаза, а его пальцы уже застёгивали наручник.
— Потому что я почувствовал тебя. Не глазами, не ушами — чем-то другим. Ты даже не представляешь, как громко ты... звучишь. Для меня. Для того, кто умеет слушать. Когда я вошёл в твой подъезд, я ещё не знал, кто ты, как выглядишь, чем занимаешься. Но я уже знал, что ты там. Что ты — моя. Остальное — детали.
Он произнёс это без пафоса, без нажима. Как факт. Как заключение врача. Как строку из медкарты. И от этой будничности стало ещё тяжелее дышать, потому что он не пытался впечатлить. Он просто говорил правду.
Его рука была тёплой и тяжёлой поверх моей спины, и от этого прикосновения по телу прошла волна — не страха, нет. Что-то другое. Горячее, тянущее, непонятное.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов