- Нет у него никаких дурных наклонностей, не придумывай. И вообще, что такого преступного в том, что он пишет? Ну, нравится ему сочинять страшные сюжеты, это доставляет ему удовольствие... но ведь писатели все такие, им доставляет удовольствие их творчество, иначе писатель просто не может писать...
-Ну, хватит, хватит! - с иронией прервал её Егор. - Наш сын не писатель, и вряд ли им станет когда-либо.
- Не говори так.
Идию было тяжело слышать последние слова отца, ведь в глубине души Идий мечтает прославиться, впрочем, как и все юные творцы. С грустью, он приложил лоб к стене и продолжил слушать.
- А что такого, я правду говорю. Вряд ли он прославится, записывая, как ему нравится глумиться над маленьким мальчиком. Нравится ему! Нравится! - кричал его отец неестественным ироничным голосом. - Удовлетворяет это его! Даже женщина не нужна...знаешь что, Мая, либо он голубой, либо садист-извращенец. Больше я ничего не могу сказать.
Глава 23. Авария
Идию показалось, что отец его в чём-то прав. Только он не думал, что у него что-то не в порядке с сексуальной ориентацией, к тому же, он любит Анжелу, а вот последнее... Но Идий не считал себя садистом, и это слово ему не нравилось. Идий почувствовал некоторую неловкость от того, что собственный отец назвал его садистом. Впрочем, Идия это мало беспокоило. Он даже был доволен, что отец так отзывается о нём, это вызывало в нём улыбку. Он никогда не любил играть роль идеального сына, а ему всё время приходилось это делать. Может быть, именно поэтому то, что Идий сейчас разочаровывал своих родителей, доставляло ему удовольствие? Ведь он поступал по своему и уже перестал казаться таким уж идеальным: послушным, добрым, тихим и любящим сыном.
- Идий уже знает, что ты прочёл его дневник? - спросила Мая.
- Нет, вряд ли. Но скоро узнается: это же его потребность!
- Не знаю даже... - сомневалась Мая. - Но в любом случае, я не хочу, чтобы Идий узнал, что мы читали его дневник. Ты мог бы вернуть ему дневник обратно так же тихо, как забрал?
- Нет. Я не собираюсь этого делать.
- Это нужно сделать.
- Зачем? Не считаешь ли ты, что стоит об этом с ним настоятельно поговорить? Я уверен, что сейчас он уже рыщет во всей комнате в поиске дневника. По-моему, он и дня прожить не может без того, чтобы пописать эту гадость.
- Может быть, и стоит... - ответила Мая, недолго думая.
- Знаешь, что я думаю, Мая.
- Что?
- Завтра у Идия день рожденья. Нужно повезти его на дачу, пусть отдохнёт немного, развеется. А там и поговорим. Не стоит сегодня заводить разговор на эту тему.
- Хорошо, - согласилась Мая. - А что мне делать с дневником?
- Почитай. Ты же хотела.
- Да, и сейчас хочу.
Они некоторое время помолчали. Мая пролистывала страницы дневника Идия и о чём-то думала, потом она сказала:
- И всё же я считаю, что у нашего сына неплохо получается писать.
Егор взглянул на неё укоризненным взглядом.
- Ну ладно, ладно, может быть, ты и прав: это не вполне нормально.
На этом их разговор закончился. Идий почувствовал, что отец его собирается выйти из спальни, и поспешил к себе в комнату. Родители Идия не догадались о том, что их подслушивали. А Идий всю ночь думал о предстоящем разговоре и не находил покоя. До пяти утра он не сомкнул глаз, зато потом уснул долгим крепким сном.
Утром Идия разбудил громкий непрерывный настойчивый стук в дверь. Идий открыл глаза и взглянул на часы: время было уже тринадцать тридцать.
- Идий, вставай уже, иди обедать! - услышал он громкий голос отца.
Идий тут же встал и пошёл умываться. За столом они практически ни о чём не разговаривали, только немного о еде. Это было как-то необычно для Идия, ведь он давно уже привык к тому, что все неприятные разговоры происходят за столом. Идий был рад тому, что ни один из родителей не упоминает ему о его дневнике и что они решили отложить этот неприятный разговор до того момента, пока они не приедут на дачу. Идий боялся наступления этого часа, но понимал: даже если он и откажется ехать на дачу, ему предстоит выслушивать критику родителей и отсчитываться за своё творчество. Он так этого не хотел, но чувствовал неизбежность. Идий вспоминал своего героя Алика, который тоже оказался в безвыходной ситуации, и ему всё время приходилось делать то, что он не хотел.
Пришло время садиться в машину. Идию было очень грустно, и он, почему-то, не хотел ехать. Он думал, что это потому, что его там ожидает очень неприятный разговор. А вообще, Идий любил посещать их дачу, ему нравился свежий воздух и та тишина, которая всегда там царит - тишина одиночества и свободы. Впрочем, Идий никогда не ощущал себя там одиноким, ведь он всегда мог думать и писать. Для Идия это стало главным спасением от одиночества и печали.
Идий сел сзади на среднее сиденье легкового автомобиля. Он всегда любил сидеть по центру и смотреть на дорогу. Особенно сильно нравилось ему сидеть на переднем сиденье, впрочем, такая возможность выпадала ему очень редко: его мама всегда хотела быть ближе к его отцу и очень редко уступала ему это место.
И вот они едут. Идий о чём-то думает, не придаёт особого значения своим мыслям. Сегодня он чувствует некую душевную тревогу, и даже страх перед тем, что же будет дальше? Ему, почему-то, казалось, что ничего хорошего его не ожидает впереди. Идий заметил, что Анжела постепенно начинает покидать его мысли. Он уже устал переживать о ней и тосковать без неё. Он привык обходиться без Анжелы.