- Но я же должен отнести завтрак ещё двадцати пяти лежачим, - сказал Идий, испугавшись того, что она опять отправляет его поставить тележку на хранение.
- Отнесёшь. А сейчас иди и поставь тележку на хранение.
- Но почему?
- Живо! - закричала она вновь суровым голосом.
- Почему Вы издеваетесь надо мной?- спросил Идий с жалобным голосом.
- Должен же тебя кто-нибудь научить слушаться. Будет тебе уроком, чтоб в следующий раз чётко выполнял мои предписания.
- Но я ходить уже не могу... - сказал Идий, и две капли слезы быстро покатились вниз по его щеке, - у меня ноги болят...меня ещё тарелки грязные заставят относить.
- Иди отсюда! - закричала она недовольным голосом. Идию пришлось выйти из столовой и плакать в коридоре. Он долго не мог успокоиться, слёзы ручьём катились из его глаз. Идий сразу же, как вышел, лёг прямо в коридоре. Ему казалось, что он уже больше не сможет встать, настолько сильно болели его ноги и всё тело. А на голове была ужасно тяжёлая маска... слезы стекали под железо этой маски. Идию стало казаться, что он чувствует запах ржавеющего металла...
Глава 70. Выживают только звери
Почти двадцать минут Идий лежал в коридоре и плакал. Никто его не тревожил, надзиратели, как ни странно, не появлялись. Но Идий боялся этого, и, так как он уже некоторое время передохнул и остался незамеченным, решил собраться силами и попытаться встать и отнести тележку на хранение. Неожиданно он передумал это делать. А что, если оставить тележку за дверью, а надзирательнице на кухне соврать, и сказать, что он отнёс тележку? Вряд ли она станет выходить и проверять качество выполненной им работы. Она же ведь никогда этого не делает, только отправляет его и всё, ждёт честного выполнения задания. Идий решил обмануть надзирательницу именно так.
Когда Идий вернулся без тележки в столовую, надзирательница сказала ему:
- Теперь давай, неси тележку обратно.
Идий уже не стал удивляться тому, что она сказала это. Другое услышать он и не ожидал. Идий радовался тому, что он всё-таки никуда тележку не отнёс. Он опять решил рискнуть и попытаться обмануть её. Он сидел около тележки прямо в коридоре и через какое-то время просто зашёл к ней.
- Это не твоя тележка, - сказала тут же надзирательница, увидев порядковый номер на ручке тележки. - У тебя была седьмая.
- Мне такую дали, я не виноват, - оправдывался Идий.
- Что ты мне врёшь? Там никто не даёт, вы сами берёте. Ты не имеешь право брать чужую. Это добавляет тебе ещё отрицательной характеристики, - сказала она и опять что-то записала на своей книжке. - Иди, и принеси свою седьмую тележку. После окончания работы здесь, у тебя будут принимать тележку и, не дай Бог, она окажется в плохом состоянии или сломанной.
Идию так и пришлось пойти туда, куда он так не хотел идти. Он очень сожалел, что вообще пошёл оставлять тележку на хранение: "надо было в коридоре бросить тележку и пойти в палату" - подумал Идий. Он явно перепутал свою тележку с чужой, когда в первый раз забирал её из хранения.
Идий пришёл с тележкой в столовую, надзирательница сложила в тележку семнадцать тарелок с кашей и сказала:
- Иди, отнеси.
- Мне нужно двадцать пять тарелок.
- Придёшь ещё, ничего страшного.
- Ну, пожалуйста, позвольте сразу унести... - спросил Идий, хотя и знал, что это бесполезное занятие.
Надзирательница больше ничего не сказала и недостающие тарелки не добавила. Идию пришлось уйти с семнадцатью порциями и вернуться позже, чтобы забрать недостающие восемь. Последние двадцать пять человек дольше всех ждали своего завтрака. У всех еда уже остыла, многие ждали, когда их покормят. Идий еле-еле пришёл в палату, раздал еду, оставил тележку прямо у выхода из палаты, и сам лёг на своё место.
- А кормить кто их будет?! - громко с сильнейшим недовольством спросил один из мучеников в палате. Сам он давно поел, потому что принадлежал к числу ходячих.
- Это входит в твои обязанности, - сказал Гена.
- Я так устал, парни. Я должен передохнуть... - сказал Идий измученным голосом.
- А хочешь совет? - спросил Гена.
- Какой?
- Как покормить их быстро.
- Как? - поинтересовался Идий.
- Уложи всех на живот и поставь тарелки перед лицом.
- И что, надеешься, что они есть будут?
- Будут! Если не захотят умыться кашей.
- Но так нельзя! - с возмущение сказал Идий.
- Тут правила зверские, и выживают только звери, - объяснил Гена.
Идий даже не знал, что ответить. Другие мученики не вмешивались в их разговор. И вообще, Идий заметил, что никто ничего не говорит, если в разговоре участвует Гена. Он, видимо, лидер среди них.
- Ты не думай, что я недолюбливаю тебя и поэтому хочу сделать хуже, - объяснил Гена. - Просто жаль мне уже становится тебя, ни над кем ещё не издевались настолько, как над тобой. Если ты сделаешь так, как я тебе советовал, тебе ничего не будет.
- Меня накажут...я уверен, - протянул Идий
- Нет, поверь.
- Не знаю даже,...но нельзя же быть таким жестоким.