Идий взял маленькую бумажку с запросом, и опять направился в пятьсот пятнадцатую комнату.
У Идия болело всё тело, а также и голова из-за нескончаемых издевательств, которым его здесь подвергали, а ещё - из-за тяжелой маски. Он всё ещё ощущал влагу под маской, и это были его слёзы.
На этот раз он вернулся в мойку с нужным буклетом, теперь Идию оставалось ждать, что скажет надзирательница. Он с ужасом представлял, что она опять может придумать что-либо нехорошее, чтобы его помучить.
- Иди, давай, принеси теперь сорок тарелок, - велела она, отметив что-то галочкой в буклете, которую принёс Идий.
- А почему только сорок? - с возмущением спросил Идий, чувствуя, что и здесь может повториться история в столовой и его заставят лишний раз ходить в палату за грязными тарелками. - У меня двести тринадцать грязных тарелок.
- Ну и что, нужно нести по чуть-чуть.
- Но я же ведь уже приносил все двести тринадцать сразу.
- Так нельзя, ты нарушал правила, - объяснила надзирательница.
- Но почему?! Что здесь такого?
- Ты можешь принести все только в том случае, если я разрешу тебе.
- Разрешите, - попросил Идий.
- Нет.
- Но почему?
- Потому что ты новенький и никогда у нас не работал. Вот будешь опытным, а там посмотрим.
- Почему надо мной все издеваются!
- Иди, и не ворчи, - сказала надзирательница.
Идию пришлось спуститься за тарелками семь раз. Пока Идий носил грязные тарелки, всё время думал обо всём, что произошло раньше. Одного Идий понять не мог, почему ему не разрешили возвращаться из столовой с пустой тележкой в палату, а с мойки разрешают сколько угодно? Идий подумал, что они специально так делают, чтобы его помучить. Но с другой стороны, он думал, что гуляющий надзиратель тогда ему правду сказал: его могут обвинить в краже блюд, так как мученики не привыкли к такому или потому, что в столовую идут по другому коридору.
Глава 72. В 15 комнате
После того, как Идий отнёс все грязные тарелки, времени на отдых ему оставалось всего один час. Идий еле-еле шёл. И когда он, после всей утренней работы, зашёл в палату и взглянул на мучеников, то понял, что почти все смотрят на него с жалостью. И это несмотря на то, что многих он силой заставил съесть завтрак...
Идий лёг и сразу же уснул.
- Домайлов, вставай, неси обед! - разбудил его вдруг суровый крик надзирателя.
Идий тут же очнулся и попытался встать.
- Ну, живее, чего разлёгся? - торопил его надзиратель.
Идий боялся, что если ему сейчас не удастся быстро встать, этот нетерпеливый надзиратель подойдёт к нему и начнёт бить. Но самое ужасное оказалось в том, что Идий не мог встать. У него болели кости и плоть. Ему было настолько больно, будто бы он недавно перенёс операцию ног и его заставляют ходить.
- Нет! Не могу! - крикнул Идий, когда сделал ещё одну болезненную попытку встать.
Когда Идий сказал это, надзиратель тут же подошёл к нему и начал тянуть вверх, схватив его за воротник. Но вскоре, надзиратель понял, что Идий, действительно, не может встать на ноги. Тогда он вынул из кармана свою рацию и сказал:
- Домайлов ходить не может. Что прикажете делать?
И Идий слышал, как ему ответили:
- Сними железки, надень носки. И пусть радуется.
- А ключи...
- Приведи в пятнадцатую, сам сниму.
- Да, понял, - ответил надзиратель начальнику и тут же обратился к Идию: - Давай, дружок, пошевеливайся. Придётся тебе доползти до пятнадцатого.
До пятнадцатого кабинета Идий, действительно, дополз. Он таки не смог встать на ноги, шёл, опираясь на колени.
В пятнадцатом кабинете сидел совсем незнакомый Идию надзиратель. Он ни слова не стал говорить ему, только велел лечь на кушетку. Идий сделал всё так, как ему велели, и уже спустя пару минут, с него сняли эти ужасные стальные ботинки. Идий тут же почувствовал облегчение, хоть боль на ногах никуда и не исчезла.
...
- А он не промах! - сказал Никола с некоторым восторгом взглянув на тот эпизод, когда Идий, вместо того, чтобы отнести тележку на хранение, бросил её в коридоре, а сам разлёгся отдыхать. И это никто даже не увидел.
- Ну, голова соображает, - сказал Дир. - Я думаю, что стоит доложить ей об этой его выходке.
- Да оставь! Она же замучает его, если узнает об этом, - встал Никола на защиту Идия.
- В любом случае, надо сделать так, чтобы они проверяли исполнение своих указаний отнести тележку на хранение.
- Ну, это можно устроить, - согласился Николо. - Я думаю, им не составит труда, сделать короткий звонок охраннику тележек.
...
Восемь вечера. Идий настолько утомился и подумал, что этот день он запомнит на всю оставшуюся жизнь как самую ужасную из всех. Более трудного невыносимого дня он уже не представлял. Идию хотелось плакать от обиды и унижения, которые ему пришлось пережить, а боль тела, особенно ног и головы, постоянно напоминали ему о каждом неприятном инциденте.