- Никуда я не пойду, в таком случае, - сказал Идий и уселся на лестничной площадке.
- Если ты до обеда не явишься в столовую, тебя отыщут здесь и отведут на недельное исправление в специальную палату. Ты тогда горько пожалеешь, что сейчас не захотел пойти. Слушай лучше доброго совета и не теряй времени.
- И что со мной там будут делать? - спросил Идий.
- Да издеваться по всякому, бить, унижать и всё такое.
- Меня итак бьют и унижают. Уже нет никакой разницы, - жаловался Идий.
- Поверь мне, есть.
- Я сегодня ни в чём не был виноват, а этот взял меня и поставил в угол на восьмом этаже, он специально это сделал, чтобы я опоздал.
- Такое бывает, если попадаться на глаза надзирателям, бывают такие подлые, которые специально хотят, чтобы мученик опоздал куда-то, куда ему очень надо идти, и потом был наказал.
- Но зачем это им?
- Не знаю, - сказал охранник понимающим голосом. - Из подлости, наверное.
Идий некоторое время посидел на лестничной площадке, а потом направился вверх. Он уже больше не стал просить охранника девятого этажа пропустить его, так как понимал, что это бесполезно. Тут такие правила суровые, что даже самих охранников могут наказать, и они боятся ослушаться начальство. Идия немного успокоил разговор с этим охранником, можно сказать, впервые он услышал понимание и сочувствие со стороны надзирателя.
Глава 77. Как меня накажут?
Идию уже давно Дир объяснил, что все люди в соответствующей одежде являются надзирателями для него, будь то охранник или повар или даже уборщица. Дир сказал, что он обязан им всем подчиняться.
Идий, наконец-то, поднялся на тридцатый этаж и подошёл к двери, ведущему в длинный коридор. Но там было так темно и страшно, и идти казалось просто невозможным.
- Простите, а кому можно обратиться, чтобы в коридоре включили свет, - спросил Идий у проходящего мимо надзирателя.
- Иди, я включу, - ответил ему надзиратель.
Идию было страшновато идти, пока не включили свет, но он, всё же, послушался надзирателя. Спустя некоторое время, действительно, в коридоре включили свет. Идий был доволен и шёл дальше.
Примерно пять минут Идий шёл по коридору вниз, и всё было хорошо. В коридоре везде горел свет, но никого не было. А потом он вдруг заметил, что приближается туда, где совсем-совсем темно. Дверь, ведущая на лестницу двадцать девятого этажа, была закрыта, и он даже не знал, что делать дальше? Спуск на нижний этаж был только один - по тёмному коридору.
Идий не хотел вновь возвращаться на тридцатый этаж, но и не представлял, как сможет пройти через тьму, ничего не видя? Однако у Идия выбора не было. Он надеялся, что свет погасили только на одном этаже и на остальных будет светло. Идий просто не знал, что за свет, включённый в том или ином этаже, отвечает охранник лестничной площадки и лифта на соответствующем этаже.
Действительно, на каких-то этажах горел свет, а на каких-то нет. Самое трудное для Идия было идти в темноте, он всё время ударялся о стены, и спотыкался об свои собственные ноги. Идий просто напросто боялся идти в темноте и сразу же терял равновесие.
- Оп, а! Объявился! - сказала надзирательница в столовой, увидев Идия. - Я уж было объявить тебя в розыск.
- Простите, я не смог раньше.
- И где же ты гулял?
- Меня заставили стоять в углу на восьмом этаже, а потом подняться на тридцатый и спускаться по длинному коридору, - объяснил Идий, печально.
- Ты в курсе, что ты обед пропустил? У тебя будут большие неприятности.
Надзирательница заполнила тележку максимально, и отдала Идию. За три прихода он уже отнёс весь завтрак в палату и был очень доволен этим. Перед последним уходом у них состоялся следующий разговор.
- Почему вы мне раньше не давали много нести за раз, а теперь даёте?
- А ты надеялся, что я буду делать твою работу? - недовольно спросила надзирательница и пригрозила: - Завтра по одной тарелке будешь носить, и только попробуй опоздать.
Идий виновато молчал и слушал надзирательницу.
- И что теперь мне будет за опоздание? - спросил он, спустя три-четыре минуты молчания.
- Сейчас же иди в пятнадцатый кабинет, там тебе скажут.
- А грязные тарелки отнести?
- Подождут.
Идий направился в пятнадцатый кабинет. Все его мысли были заняты самыми разнообразными и страшными вещами. Идий представлял, как его будут пытать, ругать и издеваться над ним. В руках Идий нёс записку, которую ему дала надзирательница в столовой. Он боялся её читать, потому что она запретила это делать, но очень хотел... Теперь уже Идий знал, что везде в коридорах стоят камеры видеонаблюдения, и он не хотел искушать судьбу, читая эту записку.
Идий нерешительно постучался в дверь пятнадцатого кабинета. Знакомый голос ему тут же ответил:
- Войдите.
Это был Рома.
-Что ты тут забыл опять? - недовольно спросил он. Несмотря на то, что Рома испытывал к Идию определённую симпатию, он был рад ему только ночью. Видимо, это потому, что ночью Рома мог вести себя более бесцеремонно, и спокойно выражал все свои чувства.