- Разве не настоящее? Разве не больно было тебе? - спросил Рома и ещё несколько раз ударил Идия указкой, желая доказать неправильность его суждений о душе.
- Больно, больно, не надо. Ты прав, - сказал Идий в спешке. Но ведь умереть нельзя.
- Можно. Будешь очень страдать. Мы не убиваем. Нельзя убивать. Таков закон.
Идий внимательно слушал Рому, старался вникнуть в каждое слово его прерывистой речи.
- Ваши пытки страшнее смерти, я уверен, души предпочли бы умереть, чем томиться здесь, - сказал Идий и не сомневался в своей правоте.
- А ты хочешь?
- Нет, - ответил Идий.
- Не суди о других. Души хотят жить, они ждут освобождения. Они в Аду, но мы не имеем право убивать их.
- А можно поговорить с Гилбертом?
- Нельзя.
- Почему?
- Он не хочет.
- А когда захочет?
- Этот вопрос не ко мне. Я всего лишь исполняющий, хотя имею определённые полномочия. Он решает, носить или не носить тебе маску, а я решаю, какую именно маску тебе нужно носить.
- А почему ты решил ту снять?
- Ты слишком распустился, и пора этому положить конец.
- Но я ни в чём не виноват, - объяснил жалобно Идий.
- Лучше позволь мне добровольно надеть на тебя маску, иначе мне придётся позвать на помощь других надзирателей. И сам понимаешь, в этом нет ничего хорошего. Они просто лишний раз побьют тебя, а потом силой заставят надеть маску, - объяснил Рома.
Идий побоялся сопротивляться потому, что понимал: это, действительно, бесполезно. Здесь его могут заставить сделать всё что угодно.
Глава 81. Постарайся не рвать
Идий аккуратно приложил лицо к холодной стальной маске, и уже через пару секунд оказался прикованным к ней. Рома быстро запер дверцу маски, и она захлопнулась на замок.
- Открой рот, - сказал потом Рома, посмотрев на Идия.
- Зачем?
- Надо.
- Почему? - спрашивал Идий, его очень насторожило желание Ромы. Он боялся открывать рот.
- Открой, хочу посмотреть, - сказал Рома.
Идий, недолго думая, всё-таки открыл рот. Рома, действительно, некоторое время разглядывал внутреннюю полость его рта, а потом внезапно начал что-то засовывать. Идий в эту минуту не мог ничего говорить, а только издавал своеобразные звуки, желая спросить, что Рома засовывает ему в рот? Идий вспоминал фалоимитатор Ромы, и боялся, что это он.
- Ну, не шевелись, - сказал Рома, когда Идий стал двигаться и мешать ему.
Спустя полминуты Рома полностью установил и прикрепил к маске специальное приспособление, которое не позволяло Идию закрывать рот.
- Ну, вот и всё! Теперь так походишь, - сказал тут же Рома. - Иди сейчас в столовую, тебя покормят.
Идий уже знал, как его кормить будут. Он сразу же попытался вынуть то, что засунул ему в рот Рома, но у него ничего не получалось. Тогда Рома объяснил:
- Даже не старайся это сделать, всё равно у тебя ничего не выйдет, оно на замке.
Идий уже чувствовал, что у него устала челюсть и начал подсыхать и замерзать язык. Он ужасно хотел закрыть рот.
Рома видел, что Идий не хочет уходить просто так, он желает спросить о чём-то. Впрочем, его это нисколько не волновало, он поскорее выпроводил Идия из своего кабинета и велел идти в столовую.
В столовой Идия встретила уже знакомая ему работница и, увидев, что на нём новая маска, не позволяющая закрывать рот, сказала:
- Меньше слов - больше дела! Давно надо было.
Идий заметил лёгкую улыбку на её лице, и ему стало очень обидно. Воспитательница явно радовалась его страданиям. Она тут же отвлеклась от всех дел и принялась заполнять едой уже знакомый ему большой шприц со шлангом. Она сразу же объяснила:
- Теперь я буду тебя кормить и поить. Так что давай, без выходок, садись на стул, лицом к потолку.
Идий тяжело вздохнул. Теперь уже он полностью осознал, что сопротивляться ему бесполезно. В Аду всё равно с ним сделают всё, что задумали, и ему никуда от этого не деться.
Идий медленно, неуверенно и с явным страхом сел на стул, вытягивая подбородок к потолку. Он смотрел на старый серый потолок, и ждал, когда надзирательница подойдёт к нему с этим ужасным шприцом и начнёт засовывать в рот шланг. Теперь уже Идий никак не мог этому сопротивляться, кроме как убежать, или опустить голову, но он понимал, всё это будет бесполезным, потому что она позовёт других надзирателей, и они будут помогать ей и держать его.
Идию было больно, когда она засовывала шланг ему в горло. А ведь когда Идий впервые увидел такой вид пытки, когда сам Дир показывал ему Ад, он не думал, что это больно. Многих мучеников кормили через эту трубу, и Идию казалось, что единственный дискомфорт при этом может быть тошнота. Впрочем, сейчас Идий не вспоминал о том, что было тогда, и что показывал ему Дир. Одно только было наверняка: Идий очень хотел вновь увидеться с Диром. И только сейчас он понял, насколько дороги были те моменты, когда Дир ходил рядом с ним, отвечая на его вопросы и показывая Ад. Идий, если вспоминал о Дире, то всегда это делал с сожалением о том, что прогнал его. Идий, почему-то, чувствовал понимание с его стороны. Идий теперь уже не злился и ни в чём его не обвинял. Ему стало казаться, что Дир не имеет отношения к тому, как его пытают. Но Идий всё время чувствовал самоуправство со стороны надзирателей, ему всегда казалось, что они действуют за рамками своих полномочий и утраивают беспредел в Аду. Многие из них явно получали моральное, а возможно, и физическое удовлетворение оттого, что пытают своих мучеников. Это больше всего обижало и унижало Идия. За это он не раз хотел воспользоваться каким-либо удобным способом, чтобы проучить такого надзирателя, побить или даже убить.