— Она мне говорила, что была когда-то замужем. Я думал, она развелась.
Рей и Кейт переглянулись. Рей схватил телефон и набрал номер суда.
— В зал уже вызывали участников процесса «Государство против Грей»?
Он подождал, пока секретарь проверит по списку.
Петерсен — не Грей. Полная неразбериха.
— О’кей, спасибо. — Он положил трубку. — Судья Кинг задерживается. У нас есть еще полчаса.
Кейт подалась вперед.
— А тот рапорт, что я передала вам накануне… когда вы послали меня разбираться с женщиной, которая пришла на проходную. Где он?
— Где-то в лотке для входящих, — сказал Рей.
Кейт принялась рыться в бумагах на его столе. Она сняла верхние три папки с пачки документов и, не найдя свободного места на столе, положила их на пол. Она быстро перебирала оставшиеся бумаги, откладывая ненужные и тут же хватаясь за следующие.
— Есть! — наконец торжествующе воскликнула Кейт.
Она вытащила свой рапорт из прозрачного файла и положила его на стол перед Реем. Оттуда же выпали кусочки разорванной открытки, и Патрик взял один из них. Он с любопытством рассматривал его, а затем растерянно взглянул на Рея.
— Можно?
— Будьте моим гостем, — сказал Рей, хотя и не было до конца понятно, должно ли это означать, что он не возражает.
Патрик взял обрывки и принялся складывать из них картинку. Когда перед ними начал вырисовываться вид залива в Пенфаче, Рей присвистнул.
— Итак, Дженна Грей является сестрой Евы Мэннингс, о которой та так беспокоилась.
Нужно было действовать.
— Мистер Мэтьюз, спасибо, что принесли ее паспорт. Боюсь, я вынужден просить вас подождать нас в зале суда. Рейчел на проходной подскажет, как туда попасть. Мы приедем, как только сможем. Кейт, встречаемся через пять минут в ОБДН.
Кейт повела Патрика вниз, а Рей схватился за телефон.
— Натали, это Рей из ОКР. Можете посмотреть, что у нас есть на Иена Петерсена? Белый мужчина, около пятидесяти…
Рей бегом преодолел пролет лестницы и коридор и влетел в двери с табличкой «Служба защиты». Тут к нему присоединилась Кейт, и уже вдвоем они позвонили в Отдел по борьбе с домашним насилием. Дверь им открыла бодрого вида женщина с короткими черными волосами и массивными ювелирными украшениями.
— Нашли что-нибудь, Нат?
Она провела их внутрь и развернула монитор своего компьютера, чтобы им было видно.
— Иен Френсис Петерсен, — сказала она, — родился двенадцатого апреля тысяча девятьсот шестьдесят пятого года. Задерживался ранее за вождение в нетрезвом состоянии, нападение при отягощающих обстоятельствах. В настоящее время в отношении него действует судебный запрет.
— Запрет приближаться к женщине, надо полагать. Ее, случайно, зовут не Дженнифер? — спросила Кейт.
Натали покачала головой.
— Ее зовут Мария Уолкер. Мы поддержали ее уход от Петерсена после шести лет систематических издевательств с его стороны. Она выдвинула против него обвинение, но он тогда соскочил. Запретительный судебный приказ был выдан гражданским судом и до сих пор в силе.
— А до Марии что-то было?
— С партнершами — нет, но десять лет назад он получил предупреждение по поводу простого нападения. На свою мать.
Рей почувствовал привкус желчи во рту.
— Мы думаем, что Петерсен женат на женщине, участвовавшей в деле о наезде на Джейкоба Джордана, — сказал он.
Натали встала и направилась к стене, сплошь занятой металлическими шкафами картотек. Она выдвинула один из ящиков и начала перебирать его содержимое.
— Вот, — сказала она. — Это все, что у нас есть на Дженнифер и Иена Петерсенов, и чтение это, честно говоря, не из самых приятных.
45
Выставки, которые ты проводила, были нудными. Места проведения были разные: переоборудованные склады, студии, мастерские. Но люди — всегда одни и те же: шумно веселящиеся либералы в цветистых шейных платках. Женщины — грубые и самоуверенные; мужчины — вялые подкаблучники. Даже вину там не хватало индивидуальности.
В течение недели выставки в ноябре тебе было особенно тяжело. За три дня до этого я помог перевезти туда твои работы, и весь остаток недели ты проводила там, готовясь к открытию.
— Сколько времени может уйти на то, чтобы расставить несколько скульптур? — спросил я, когда ты вторую ночь подряд пришла домой очень поздно.
— Мы рассказываем там свою историю, — ответила ты. — Посетители двигаются по залу от одной скульптуры к другой, и важно, чтобы все экспонаты правильно говорили с ними.