Сходим куда-нибудь выпить?
— Уже лучше, — говорю я, — хотя это не совсем по… — До меня вдруг доходит, и я умолкаю, чувствуя себя глупо. — Ох, я не сразу поняла!
— В паб «Кросс оук»? Сегодня вечером?
Патрик немного заикается, и я понимаю, что он тоже нервничает. Это придает мне уверенности.
Я колеблюсь, но всего мгновение, и, не обращая внимания на гулко стучащее в груди сердце, отвечаю:
— С удовольствием.
Всю остальную часть дня я жалею о своей импульсивности и к вечеру уже так волнуюсь, что меня трясет. Я просчитываю варианты, как что-то может пойти не так, и воспроизвожу в памяти все, что сказал Патрик, пытаясь найти какие-то настораживающие знаки. Такой ли он открытый, каким кажется на вид? А можно ли такое сказать хоть о ком-то? Я подумываю над тем, чтобы пойти на почту в Пенфаче, набрать номер ветеринарной клиники и все отменить, но знаю, что на это у меня не хватит духу. Чтобы как-то убить время, я принимаю ванну, напустив такой горячей воды, что от нее порозовела кожа, а потом сижу на кровати и долго размышляю, что же надеть. В последний раз я ходила на свидание десять лет назад и боюсь нарушить какие-то правила. Бетан продолжила очищать свой гардероб от вещей, в которые она больше не помещается. Большинство из этих вещей на меня велики, но я примеряю темно-фиолетовую юбку, и, хотя приходится подвязать ее на поясе шарфом, она кажется мне вполне ничего. Я прохаживаюсь по комнате, наслаждаясь непривычным ощущением, когда ноги при ходьбе касаются друг друга, а ткань свободно развевается вокруг бедер. Я чувствую в себе проблеск той девушки, какой была когда-то, но, посмотрев в зеркало, вижу, что край юбки находится выше колен, а из-под нее дерзко торчат мои голые ноги. Я снимаю юбку и, скомкав, бросаю под дальнюю стенку шкафа. Вновь хватаю джинсы, которые только что сняла. Я нахожу чистую блузку и расчесываю волосы. Я выгляжу в точности так, как это было час назад. В точности, как всегда. Я думаю о той девушке, которая раньше часами готовилась к выходу на свидание: играет музыка, по ванной комнате разбросана косметика, в воздухе висит насыщенный запах духов. Но тогда я и понятия не имела, как выглядит реальная жизнь.
Я иду к парку трейлеров, где договорилась встретиться с Патриком. В последний момент я решаю взять с собой Боу, и его присутствие позволяет мне почувствовать следы той напускной храбрости, которую я ощущала сегодня утром на берегу. Когда я прихожу к парку, Патрик уже стоит у распахнутой двери магазина и разговаривает с Бетан, прислонившейся к дверному косяку. Они над чем-то смеются, а я с удивлением думаю: я ли это?
Первой меня видит Бетан, а Патрик оборачивается и улыбается при моем приближении. Мне кажется, он хочет поцеловать меня в щеку, но просто слегка прикасается к моей руке и говорит:
— Привет!
Интересно, выгляжу ли я так же ужасно, насколько ужасно себя сейчас чувствую?
— Эй вы, двое. Ведите себя хорошо! — с улыбкой говорит Бетан.
Патрик смеется в ответ, и мы идем в сторону деревни. Он легко находит темы для разговора, и я, хотя уверена, что он сильно преувеличивает комичное поведение своих пациентов, благодарна ему за эти истории и немного расслабляюсь ко времени, когда мы доходим до первых домов.
Паб «Кросс оук» принадлежит Дейву Бишопу, йоркширцу, приехавшему в Пенфач всего на несколько лет раньше меня. Дейв и его жена Эмма уже прочно укоренились в этом обществе и — как и остальные местные жители — знают всех по имени и кто чем занимается. В самом пабе я никогда не была, но всегда здороваюсь с Дейвом, когда прохожу с Боу мимо него по дороге в небольшое почтовое отделение Пенфача.
Все мои надежды на тихий вечер с умеренной выпивкой испаряются, как только мы переступаем порог заведения.
— Патрик! Каким ветром?
— Слушай, мне нужно, чтобы ты еще раз взглянул на Рози, с ней по-прежнему не все в порядке.
— Как твой старик? Небось скучает по валлийскому климату?
Стремительный натиск обращений в сочетании с ограниченным пространством паба заставляет меня нервничать. Я сжимаю поводок Боу и чувствую, как кожаный шнурок скользит в мокрой от пота ладони. Патрик перебрасывается парой слов со всеми, но не останавливается, чтобы с кем-то поговорить, а аккуратно проводит меня сквозь толпу к бару. Я чувствую тепло его руки у себя на пояснице и испытываю облегчение и разочарование одновременно, когда он убирает ее и опирается локтями на стойку.
— Что будешь пить?
Я жалею, что он не заказал себе первым. Мне бы хотелось прохладного бутылочного лагера, и я оглядываюсь по сторонам, чтобы сориентироваться, пьют ли здесь женщины пиво.