— Прилив, — говорит он, — застает людей врасплох.
Я понимающе киваю и обещаю не плавать.
— Это звучит странно, но безопаснее всего плавать вдали от берега. — Глаза Патрика вновь загораются. — Летом очень здорово взять лодку, выплыть из залива и понырять на глубине. Я как-нибудь возьму тебя с собой, если захочешь.
Предложение это сделано небрежным тоном, но меня передергивает. Мысль о том, чтобы оказаться с Патриком — да и вообще с кем угодно! — наедине в открытом море приводит меня в ужас.
— Вода не такая холодная, как ты думаешь, — говорит Патрик, неправильно истолковавший мою реакцию.
Он вдруг затихает, и между нами повисает неловкое молчание.
Я наклоняюсь погладить Боу, который спит под столом, и стараюсь придумать, что бы такого сказать.
— А твои родители по-прежнему живут здесь? — наконец спрашиваю я.
Ведь я же не всегда была такой скучной, верно? Я пытаюсь вспомнить себя в университете, где постоянно оказывалась центром и душой любой компании, а друзья заходились смехом, что бы я ни сказала. Теперь же простое поддержание разговора требует от меня больших усилий.
— Эти счастливчики пару лет назад переехали в Испанию. У мамы артрит, и я думаю, что теплый климат полезен для ее суставов — по крайней мере, она так оправдывает это решение. А как насчет тебя? Твои родители тоже где-то неподалеку?
— Не совсем так.
Патрик выглядит озадаченным, и я понимаю, что мне следовало бы в ответ на его вопрос просто сказать «нет».
— С мамой я никогда особо не ладила, — объясняю я. — Она бросила отца, когда мне было пятнадцать, и с тех пор я его не видела. Я так никогда и не смогла простить ее за это.
— У нее на то должны были быть свои причины.
Это прозвучало как вопрос, но я тем не менее перехожу в оборону и начинаю оправдываться.
— Мой отец был удивительным человеком, — говорю я. — И она его не заслуживала.
— Выходит, с матерью ты тоже не виделась?
— Виделась много лет, но потом мы поссорились, после того как я… — Я останавливаю себя. — Короче говоря, мы поссорились. А несколько лет назад сестра написала мне, что она умерла.
Я вижу сочувствие в глазах Патрика, но не обращаю на это внимания. Вокруг меня вечно какая-то грязь и неразбериха. Я не подхожу под шаблон, к которому Патрик смог бы привыкнуть, и он, должно быть, уже жалеет, что пригласил меня выпить. Этот вечер придаст нам обоим только еще больше неловкости. Мы исчерпали темы светской болтовни, и я не могу придумать, что еще сказать. Я боюсь вопросов, которые, как я вижу, крутятся у Патрика в голове: почему я приехала в Пенфач, почему я перестала заниматься скульптурой, почему я здесь одна? Он спросит об этом из вежливости, сам не понимая, что не захочет узнать правду. Не понимая, что правду я ему рассказать не могу.
— Мне нужно возвращаться, — говорю я.
— Уже? — Он, наверное, испытывает облегчение, хотя и не показывает этого. — Но ведь совсем рано! Мы могли бы еще выпить или поесть чего-нибудь.
— Нет, правда, я лучше пойду. Спасибо за джин.
Я встаю до того, как он почувствует необходимость предложить встретиться еще раз, но он сразу же отодвигает от стола свой стул.
— Я провожу тебя до дому.
Я слышу в своей голове предостерегающий звоночек. С чего бы ему захотеть провожать меня? В пабе тепло, здесь его друзья, у него еще полкружки пива. В голове моей глухо бьется пульс. Я думаю о том, что коттедж мой находится на отшибе и что никто не услышит моих криков, если он не захочет уходить. Сейчас Патрик может казаться мне добрым и честным, но я-то знаю, как быстро все может измениться.
— Нет, спасибо.
Я проталкиваюсь сквозь толпу местных, не заботясь о том, что они обо мне подумают. Мне удается броситься бежать не сразу, а только после того, как я выхожу из паба и поворачиваю за угол, но зато потом я уже просто несусь по дороге к парку трейлеров и дальше по тропинке, которая приведет меня домой. Боу бежит за мной по пятам, озадаченный такой переменой в скорости передвижения. Холодный воздух обжигает мне легкие, но останавливаюсь я, только когда добегаю до своего коттеджа, где снова приходится сражаться за то, чтобы ключ в замке повернулся. Наконец я все-таки попадаю внутрь и, судорожно задвинув засов, прижимаюсь спиной к двери.
Сердце бешено стучит в груди, и я еще долго пытаюсь отдышаться. Теперь я уже не уверена, что испугалась именно Патрика: его образ в моей голове смешался с паникой, которая донимает меня каждый день. Я больше не доверяю своим инстинктам — они уже столько раз меня подводили! — так что самым безопасным выходом для меня будет держаться от всего этого подальше.