— Ох, гуля мне … за пазуху! — послышался хриплый мужской голос, заставивший меня резко развернуться в его сторону. — У кого же на такую красоту рука поднялась?!
Я ещё не закончила разворот, а уже поняла, что тот, кто это сказал, меня видит так же хорошо как Этьен и Алан. Хм, какой однако, колоритный мужчина, даже дух захватило! Высоченный и поджарый, его голый торс, руки и одна половина узкого удлинённого лица были покрыты затейливым узором татуировки, напоминающим мне перетекающие из одной в другую мандалы. Раскосые изумрудные глаза, слегка крючковатый нос, длинные уши и коротко остриженные седые волосы довершали портрет мужчины. Этакий брутальный ёжик эльфийских кровей. Прелесть! Очень приятно, что он считает меня красивой…
— Ужасно! Чудовищно! — возведя глаза к потолку, патетично воскликнул мужчина и рванул в мою сторону, но, увы, не мне навстречу.
Как очень быстро выяснилось, седовласый эльф метнулся к картине, висящей на стене позади меня и, судя по тому, как он красивым аллюром проскакал сквозь моё призрачное тело, видящим он не был. Даже не сразу сообразила радоваться или огорчаться сему факту, как меня отвлёк едва уловимый, словно задушенный смешок. Эльф, причитающий над своей картиной, его не услышал, а я обернулась на звук и наткнулась взглядом на чумазую девчоночью мордашку, осторожно выглядывающую из-под стола. Девчушка смотрела на меня в упор и, зажав рот ладошкой хихикнула, кивком указала мне на картину, сделала страшные глаза и, подмигнув мне, спряталась обратно под стол.
Долю секунды я стояла как громом поражённая, а потом, подавшись любопытству, сделала пару шагов в сторону картины и встав сбоку от исходящего возмущением эльфа. Ну, что могу сказать? В том виде в котором сие художество было сейчас, как мне кажется, оно действительно могло украшать стену харчевни, а ещё я прекрасно понимала, что до того как на полотне произошли изменения, мне было бы как минимум неприятно здесь обедать. А дело было в том, что на картине изначально был изображён натюрморт из не слишком свежих продуктов, таких с плесенью разных оттенков, с личинками и червяками, слизью. Словом мерзость ещё та. Сейчас же поверх этого великолепия детской ручонкой были пририсованы пёстрые цветочки и бабочки разной степени корявости.
Я хихикнула и вернулась к столу, под которым пряталась мелкая диверсантка, присела на корточки и придирчиво сличила пятна на лице и руках девочки с мазками краски на полотне сомнительной художественной ценности. Девчушка смотрела на меня без страха, но с интересом юного естествоиспытателя.
— Мэдмиэль! Дрянная девчонка, быстро ко мне! — вдруг взревел раненым буйволом позабытый мною эльф.
Девчушка под столом принялась быстро отползать дальше, видимо надеясь, что мужчина её не заметит, но при этом умудрялась широко мне улыбаться и морщить от сдерживаемого смеха курносый носишко. Похоже, гнева седого эта маленькая безобразница не очень-то и боялась, а пряталась больше из вредности.
— Мэд, немедленно вылезай, я знаю, что ты где-то здесь! — рявкнул эльф, озираясь по сторонам и смешно шевеля ушами, как локаторами. — Мэдмиэль!
У меня складывалось впечатление, что подобная сценка здесь разыгрывается не в первый раз и все действующие лица, включая скелетов, в курсе её исхода. Конца спектакля, у которого появилось ещё два невольных зрителя, не пришлось ждать долго. Девочка почувствовав, что ей уже пора удирать, активнее завозилась под столом, стараясь доползти до его края и, наверное, шмыгнуть к ближайшей двери, но нечаянно задела лавку, упавшую с громким стуком. Дальше события развивались достаточно динамично.
Мелкая вредительница поняла, что выдала себя с головой и решилась на отчаянный шаг, то есть выбраться из-под прикрытия стола и рванут к спасительной двери. Возможно, ей бы это даже удалось, не окажись эльф проворнее. Стоило только девочке выбраться, как седой тут же сцапал её за шкирку, поднял на вытянутой руке до уровня своих глаз и пока ещё с немым укором воззрился на диверсантку. Девчушка притихла, повиснув в руках эльфа безвольной куклой.
— И как это понимать? — сдвинув белёсые брови, вопросил седой, перехватив ребёнка так, чтобы одежда ненароком не сдавила тонкую детскую шейку.
— Гадость же! — непосредственно сообщило дитятко, ткнув пальцем в испорченную картину, шмыгнуло носом и, насупившись, поинтересовалось. — Пороть будешь?