— Нет, — нервно хихикнув, отозвалась я и тут же добавила, — но всё же начинайте. К такому, как мне кажется, невозможно подготовиться.
Магистр Норн кивнул, давая знать, что понял и услышал, и оба некроманта приступили к своим обязанностям. И вновь какие-либо сопутствующие магическое действо эффекты отсутствовали, но на этот раз сему обстоятельству я была только рада. Стояла глядя на Эстена, шепчущего что-то над перстнем. Он держал его одной рукой, а другой, словно распутывал клубок невидимых нитей, в которые было, как в кокон, окутано чужое украшение. На своё тело и второго некроманта смотреть было почему-то очень страшно.
Вот магистр Норн резко дёрнул рукой, словно отрывая невидимую нить. Одновременно с этим моё тело пронзила резкая боль, заставившая упасть на колени и зажмурить глаза. Чужой голос стал нестерпимо громок, сознание то уплывало во тьму, то вновь возвращалось, только боль не ослабевала, наоборот становилась всё нестерпимей, словно задалась целью сорвать-таки с моих губ крик или стон. Плотно стиснув губы, я упорно молчала, боясь отвлечь некромантов. Боль была настойчива и в один прекрасный момент, я не выдержала, глухо застонала, свернувшись клубочком, и провалилась во мрак. Интересно, я умерла или всё же нет?..
Часть 2. Жизнь после смерти
Некроманты налажали,
Тело с перстнем так связали,
Что для бедного магистра
Нет ни выбора, ни смысла…
От девицы избавляться
И без перстенька остаться!?
Трудный выбор — это правда?
Выдыхаем! Будет славно
В Преисподнею спуститься,
Там напиться и влюбиться…
Ой, простите, рассказала,
То о чём лишь слух слыхала!
Нет, давайте по порядку
Окунёмся мы в загадку.
Глава 1. Восстать, но не отстать
Демонолог огорошен,
Перстенёк его вдруг срощен
С телом и душой чужой,
Но почти уже родной.
Он не то что бы страдает,
Просто многого не знает.
Я его теперь не брошу —
Потому что он хороший.
(и вновь превратности судьбы)
Первое, что я почувствовала, очнувшись — это дикий, просто нечеловеческий голод и ощущение, что мой желудок не просто прилип к позвоночнику, а вместе с кишками намотался на него как пряжа на веретено. Помимо этого меня мучила жажда, ломота во всём теле, ужасная головная боль и до кучи смешавшиеся жалость и злость к самой себе. Мученически застонав, я глубже зарылась носом в подушку, дивно пахнущую ландышами, вздохнула и приказала себе отрешиться от всего бренного, то есть не думать о еде, воде и прочих потребностях, которые при моём самочувствии я не в состоянии осуществит. Божечки, да зачем же я вчера столько пила, а?! Нет, конечно, повод был. Как никак рассталась с без пяти минут законным мужем, поймав его на измене с моей подругой, но как-то сейчас этот повод кажется совсем незначительным, неоправданным и теряется на фоне моего омерзительного самочувствия. Да и вообще особой злости и обиды я не чувствую, то ли на фоне похмелья всё теряется, то ли я такая бесчувственная особа.
Снова застонала. Стон перешёл жалостное хныканье, а после во всхлип. Подушка одуряюще пахла ландышами, и это было немного неправильно, но что именно в этом неправильного понять никак не могла. И тут вдруг как озарение накрыло. Я же уже полтора года не пользую никакими кондиционерами для белья, потому что выяснилось, что у моего благоверного-неверного аллергия на цветочные ароматы, поэтому-то он, мол, мне цветы и не дарит.
Не открывая глаз, я ещё раз громко шмыгнула носом и попыталась глубоко вдохнуть, чтобы увериться, что запах ландышей мне примерещился. Вдохнуть не получилось, мешали сопли, которые я пыталась развесить, вспомнив о своем, так и не состоявшемся замужестве. Опять шмыгнула носом и на глаза навернулись слёзы. Вот что я за неудачница такая!
— Ангелина? — хрипловатый мягкий баритон, явно принадлежавший мужчине и раздавшийся откуда-то сбоку, заставил меня вздрогнуть и затаиться. — Вы очнулись? О, Небожители и Всеблагие духи, слава вам!