Последние слова были произнесены на повышенных тонах, что, разумеется, вызвало ещё больший негатив со стороны Норна-старшего. Отец моего спутника весь побагровел, звучно втянул воздух сквозь плотно стиснутые зубы и, по-видимому, решил высказать сыну всё, что думает о его непочтительном поведении, но тут к моей вящей радости в скандал наконец-то вмешалась разумная, взрослая женщина.
— Дорогой, успокойся, пожалуйста, — взяв супруга за руку и нежно погладив тонкими пальчиками по его сжатым в кулак пальца, нежным голоском пропела очень красивая женщина, на первый взгляд едва ли не моложе сына. — Тебе нельзя нервничать. Вспомни, что тебе говорил целитель, — мягко увещевала она мужа. — И гостью пугать не следует, тем более Тити тебе уже объяснил, что она не очередная его невеста, а всего-навсего ученица. Причин злиться и нервничать нет.
— Ученица. Невеста. Да, как разница, в конце концов?! — вновь попытался вознегодовать мужчина, но быстро успокоился, стоило только тонким пальчикам в очередной раз нежно погладить его руку. — Не эта, так следующая появится и опять некромантка! Сколько можно, Элен?! Я надеялся, что мой сын станет достойным продолжателем рода Норн. Рода демонологов. Демонологов, а не некромантов! А он? — уже не кричал, а лишь бубнил обиженно себе под нос отец Этьена, недобрым взглядом одаривая непокорного отпрыска. — Он будто назло мне выучился на некроманта. И кому мне теперь передавать место в совете? Алану, что ли!?
— Милый, не нужно так нервничать. Этьен хороший мальчик и обязательно порадует нас наследниками с родовым даром, — продолжала уговаривать мужа Элен Норн, одновременно с этим выразительным взглядом указывая сыну на лестницу.
— Пойдёмте, Ангелина, — прошептал мне на ухо понятливый сын своей матери и потащил меня наверх, проигнорировав молчаливые, укоряющие взгляды Николет, трёх дам по возрасту чуть старше Элен и двух молодых мужчин немного похожих на Этьена и очень сильно друг на друга. Кажется, это и есть те самые близнецы.
Я натянуто улыбнулась родственникам моего спутника, прежде чем магистр Норн успел достаточно далеко утащить меня от них. Некромант шёл так быстро, что я едва за ним поспевала, но просить его сбавить темп не стала, здраво рассудив, что чем быстрее и чем дальше мы окажемся от славных представителей семейства Норн, тем целее у меня будут нервы.
Лестницу мы преодолели в мгновение ока. Я даже не успела ничего толком разглядеть, лишь заметила мельком, что на стене висит множество портретов в разномастных рамках. Длинный и почему-то очень извилистый коридор, мы преодолели почти бегом и единственное, что мне в нём запомнилось большая напольная ваза с какими-то розовыми камышами, которую чуть было, не опрокинул Этьен, умудрившись запутаться в собственных конечностях, так спешил скрыться с глаз родичей. Странно, конечно, что это не я споткнулась о собственную ногу, уж очень «люблю» так делать, когда тороплюсь.
Притормозили мы только у самой последней двери, которой собственно и заканчивался коридор. Внешний вид двери вызывал у меня разумные опасения, ибо была она чересчур массивна, оббита толстыми медными полосами и покрыта тёмным, почти чёрным лаком с подозрительными зеленоватыми разводами. Мне почему-то пришло в голову, что этой дверочке не хватает только большого амбарного замка и предупредительной надписи по типу «Не влезай — убьёт!», а лучше всего сторожа с ружьём наперевес. Только не говорите мне, что за ней располагаются гостевые покои!
— Всё, здесь нас уже не достанут, — переведя дух, с явным облегчением сообщил мне магистр, приложил ладонь к двери, дождался характерного щелчка замка и, стоило двери чуть приоткрыться, потащил меня с удвоенной прытью в комнату. — Это моя спальня.
То с какой гордостью было произнесено слово «спальня» могло насторожить юную девушку, опрометчиво верящую в то, что мужчинам только одно и надо, но не меня, особенно после того как я увидела интерьер. Одного взгляда хватило, чтобы обитель порока и разврата, которую я себе уже мысленно представила перед внутренним взором, вмиг превратилось в комнату страха из арсенала какого-нибудь парка аттракционов средней руки. Тёмные стены, вроде бы серые, деревянные пол покрытый тем же самым чёрным с прозеленью лаком, на окнах тяжёлые изумрудно-зелёные портьеры, балдахин над массивной кроватью, отчего-то очень напоминающей гроб, был в тон портьерам, на стенах картины с крайне мрачными пейзажами кладбищ. Но это были лишь «цветочки»! «Ягодки» стояли вдоль стены в высоких колбах и таращились на кровать мутным белёсым взглядом мёртвых глаз. Я нервно сглотнув.