-Хорошо, - нехотя согласилась я, осторожно положив руку Алана поверх одеяла и поднявшись со стула.
На самом деле мне не хотелось уходить, возвращаться в палату, но Этьен был прав, нам нужно было поговорить. Я поправила больничные тапки, выданные Кики перед прогулкой и так и норовившие слететь с ног, охотно уцепилась за руку наставника, что так любезно предложил на неё опереться, и последовала вместе с ним по направлению к моей палате.
-Кстати, это платье тебе очень идёт, - как бы невзначай замети магистр Норн, когда мы очутились в палате.
-Спасибо, - поблагодарила его за комплимент и решила напомнить. – Кто-то обещал нагло до меня не домогаться.
-Вот уже и комплимент сделать нельзя? – деланно обижено спросил некромант, но тут же прекратил дурачиться и попросил. – Присаживайся, поговорим.
Скинув тапки, я забралась на койку, уселась там, поджав под себя ноги, и изобразила на лице абсолютное внимание. Магистр хмыкнул и присел рядом со мной, сохранив всё же небольшую дистанцию, видимо решив, не игнорировать более своё обещание.
-Собственно, я собирался тебе объяснить, почему не навещал так долго, а так же по какой причине этого не делали и наши милые детки, - сцепив пальцы в замок и положив их на колени, сообщил Этьен, не глядя на меня. – Дело в том, что нам пришлось поучаствовать в дознании в качестве допрашиваемых лиц. Нас так «слёзно» об этом просили, что нам не осталось ничего другого как согласиться. Тебя не трогали лишь потому, что господин Грасс уверил наших доблестных служителей правопорядка, что ты слишком слаба для допроса, но, как уже ранее сообщили, на слушанье тебе всё же придётся присутствовать. На самом деле, то, как вёлся наш допрос – это чистой воды провокация, которую попытаются провернуть и в зале суда.
-Что ты этим хочешь сказать? Что за провокация? – прервала я его объяснения.
-Понимаешь, господин Рауш, папаша нашего безвременно почившего маньяка, в порыве скрыть тёмные делишки сына от общественности, заплатил внушительную сумму следователю и ещё нескольким важным лицам, - отозвался Норн, презрительно скривив губы. – Капитана Данта и его подчинённых, похоже, просто запугали, на столь мелкие сошки господин Рауш видимо не пожелал тратить деньги. Ну, а теперь по поводу провокации. Следователь, что вёл наш допрос, так извращал факты и играл словами, пытаясь добиться оговорок и несостыковок, что ему впору памятник как великому словоблуду поставить. Будь мы действительно беспринципными убийцами, которыми нас пытаются выставить, господину следователю удалось бы довольно быстро с помощью своих ужимок вывести на чистую воду, но мы ведь безвинные жертва и потому у него нет ни шанса, так же как и законников со стороны обвинения.
-Что я должна делать на заседании суда? – решила уточнить, потому что слова господина Зильхберта были уж очень расплывчатыми.
-Не поддаваться на провокации, - туманно отозвался некромант, но заметив мой полный раздражения взгляд, вздохнул и ответил более развёрнуто. – На заседании для тебя устроят настоящий допрос, раз уж раньше у них это не получилось. Тебя попытаются запутать, вынудить оговориться, так и не заметишь, что сказала, то чего на самом деле не было.
-Нет, я, конечно, не претендую на почётное звание гения, но и полной дурой себя не считаю, чтобы попасться на подобные уловки, - сухо заметил я, смерив наставника хмурым взглядом. – Очень жаль, что вы, магистр Норн, другого мнения о моих умственных способностях.
-Гелечка, не обижайся, пожалуйста! – почти взмолился Этьен и поспешил всё объяснить. – Я не считаю тебя глупой, правда! Просто этот мерзавец такой виртуоз в плетении словес, что я чуть сам не попался на его крючок, потому и тебе предостерегаю. Клянусь тебе!
-Я тебя поняла, - смягчившись, пробормотала я и пообещала. – Буду предельно внимательна и осторожна, обещаю.
-Верю, - предельно серьёзно произнёс он и мгновенно сменил тему. – Я тут принёс твои вещи, которые нам переслали из поселковой гостиницы. Твоего зомби-недомерка тоже вернули, я его пока в «спячку» ввёл и у Мархаба временно оставил, будем возвращаться в академию, заберём.
-Ясно, - пробормотала я и задала вопрос, который по-хорошему следовало задать в день своего пробуждения. – Этьен, а дети как?