Некромант объявился за день до того, как врачебная комиссия решила, что Алана пора выводить из магического сна. Проспал магистр Джейлир чуть дольше, чем требовалось, но доктора предпочли перебдеть, чем не добдеть.
Этьен появился на пороге моей палаты, улыбаясь так широко, что я начала опасться, не треснут ли у него щёки от такой натуги. В руках некромант держал пышный букет незнакомых мне цветов, больше похожих на ярко-синие одуванчики с широкими узорными листьями серовато-зелёного цвета. Букет был вручён мне молча. Так понимаю, что тем самым магистр Норн пытался создать вокруг себя загадочную атмосферу, чтобы вынудить меня упрашивать его рассказать, что всё же случилось. Не дождётся.
Я приняла букет и с преувеличенным интересом принялась разглядывать невиданные цветы, пахнувшие, что удивительно одновременно мятой и как будто бы клубникой. Странное, но приятное сочетание.
-Вредина! – вдруг рассмеявшись, припечатал Этьен, не выдержал и радостно выдал. – Гелечка, завтра нас оправдают!
-Ты хотел сказать, что завтра очередное слушанье? – пока не в состоянии разделить его радость, спокойно спросила у некроманта.
-Нет, я сказал то, что сказал, - самодовольно заявил он, встал напротив меня и демонстративно сложил руки на груди. – Господин Зильхберт и его коллеги обещают, что завтра с нас полностью снимут обвинения, после чего мы сможем наконец-то покинуть этот мир. Преисподняя что-то угнетает меня.
Преисподняя и у меня больше не вызывала того восторга, что в самом начале, но я успела смириться с пребыванием в этом мире, как с вынужденной необходимостью. Этьен больше ни о чём не стал мне рассказывать, сообщил лишь только, что завтра вновь приедет для сопровождения меня на заседание и поспешил уйти.
Утром он явился ещё засветло, лично разбудил меня и, пока я приводила себя в порядок за ширмочкой, разливался соловьём. За неполную четверть часа некромант рассказал мне то, что не пожелал поведать вчера. Так он сообщил мне, что на сегодняшнем заседании будет присутствовать тренер тех самых пропавших демонят, его оказывается, ещё четыре дня назад из лечебного сна вывели. Демонята, к слову, тоже были допущены на заседание, но, увы, по законам Преисподней показания несовершеннолетних силу не имели, хотя в редких случаях учитывались. Может быть, на это и надеется господин Зильхберт? Вполне возможно.
В этот раз до здания суда мы добрались без промежуточных остановок, но видимо Этьен так рассчитал, чтобы мы прибыли точно к началу слушанья. Когда мы вошли, зал суда был уже заполнен до отказа, сие меня весьма озадачило.
Направляясь к нашему месту, я внимательнейшим образом рассматривала собравшихся. Здесь оказались все двуипостасные демоны, папаша убиенного, а так же трое крепких юношей, на вид которым я не дала пятнадцати лет, посчитал бы, что они чуть старше. Рядом с юношами восседал хмурого вида демон, то и дело потирающий правый висок, где едва виднелась тонкая полоска шрама, а позади него устроились адепты-демонологи, за ними суккубы с госпожой Керт, которая явно витала где-то в облака, уж больно лицо у неё мечтательное было. Неужто законник умудрился произвести впечатление на эту демоницу!? Да памятник ему за это во весь рост и медальку!
Но озадачили меня, безусловно, не знакомые и смутно знакомые лица, а то, что среди присутствующих на слушанье было подозрительно много демонов с планшетками, ручками и карандашами, а так же примечательными значками на лацканах пиджаков и кармашках рубашек. Значки у всех были одинаковые и были сделаны в виде пера для письма, торчащего из чернильницы. «Журналисты самых известных и крупных газет, - шепнул мне магистр Норн, приметив мой явный интерес к значкам. – Наши законники добились, чтобы слушанье было открытым. Теперь мы этих гадов за грудки схватим!». Ну, не знаю как на счёт «за грудки схватим», но общественный резонанс подобным действием точно вызовем, а это чревато неприятностями для стороны обвинения и тех, кто их поддерживает. Судя по бледному лицу господина Рауша, он, наконец, начал осознавать, что деньги на этот раз ему могут не помочь и возможно даже наоборот, приведут к ещё большим проблемам, нежели те, что отчаянно пытался предотвратить.