Но когда успела костлявая девчонка, настолько неуклюжая, что постоянно путалась в собственных ногах, и вечно за что-то задевавшая локтями, роняя вазы с цветами, превратиться в прекрасную нимфу? Ханар настолько не был готов к подобному повороту, что забыв о всякой вежливости, спросил:
- Вы уверены, что именно меня хотите видеть её мужем?
- Естественно! Тебя и никого больше! – раздраженно вскрикнул старик. – Мы с твоим дедом давно хотели породниться, но с детьми не получилось, духи нас обоих, как ты знаешь, наградили сыновьями. Так что нам мешает поженить внуков. Жаль, дед твой не сможет это увидеть. Моей Тесси, конечно, еще учиться два с лишним года, но после я буду счастлив, назвать тебя своим зятем.
Потом сон опять сменился, став сумбурным, наполненный непонятными образами, а еще спустя некоторое время, маг проснулся.
Ханар протянулся, чувствуя себя отдохнувшим, даже не смотря на неудобную позу, в которой уснул. Похоже, сон его длился не особо долго, и, судя по солнцу, полдень едва миновал.
Лета с ассасином приветствовали мага одинаковыми радостными улыбками, а в глазах светилось ехидство. Ханар вдруг почувствовал себя очень неуютно, но на вопрос: что случилось? оба предпочли промолчать.
“Странные они какие-то», – подумал маг.
После сна его мучила жажда. Ещё раз покосившись на парочку, которая просто изучала волны счастья и добра, маг подошёл к ведру с колодезной водой, стоявшему в углу за печкой.
Зачерпнул ковшом, сделал пару глотков, и вдруг по поверхности воды начало растекаться что-то черное. Не понимая, провёл рукой по губам, взглянул на темную полосу на ладони.
Начиная догадываться, что над ним злостно подшутили, и кто стал инициатором, Ханар ушёл в комнату. Нашел в сумке маленькое круглое зеркало, которое обычно использовал, в некоторых обрядах, заглянул в него.
Даже не удивился, увидав у себя над губой густые чёрные усы, жирно нарисованные чернилами. Вновь порывшись в сумке, достал чистый носовой платок, вернулся в кухню, смочил его и принялся стирать следы совершенно не смешного розыгрыша.
- Господин Наритан, вы и ваша демонесса, – уже не скрываясь, хохотал ассасин, – самое интересное задание за последние несколько лет!
- Лета, – проговорил Ханар, проигнорировав признание наемника, – мне порой хочется нарушить этикет, и задать тебе один очень личный вопрос, который девушка не принято задавать.
- Нарушай и задавай, – разрешила девчонка, – мне даже любопытно о чем?
- Сколько тебе лет, раз ты до сих пор ведешь себя так по детски? – немного поколебавшись, спросил маг.
- Ой, я то думала, ты что-нибудь по интересней спросишь! Например, какой у меня размер...
И не договорив, выразительно обрисовала фигуру, уделив внимание верхней её части.
- Лета! – раздраженно бросил маг.
- Размер ног, – мгновенно закончила девушка, ехидно улыбаясь. – Вообще, я ещё не доросла до того возраста, когда принято его скрывать. Мне двадцать два... Хотя, пока я тут между миров шатаюсь, скорей всего уже исполнилось двадцать три.
- Не может быть, что ты всего на год младше меня, – искренне удивился Ханар, прекратив растирать черноту под носом. – Я думал ты младше!
- А я думала, ты старше! – передразнила мага Лета. – Ведешь себя порой как старый зануда.
Маг вздохнул и принялся с удвоенной силой водить платком над губой, но чернила попались хорошие, и сходить с лица отказывались.
- А почему ты не колданешь на себя, как на мои рисунки, – полюбопытствовала Лета, – и они стекут тонкой струйкой?
- Потому что лицо у меня не из бумаги, – холодно ответил Ханар, – а на других материалах заклятье не работает.
- Ну, извини, – виновато пробормотала девушка.
Поняв, что чернила так просто не сдадутся, маг ушел в комнату, поискать какой-нибудь растворитель, среди своих запасов зелий. Ему повезло, и когда спустя полчаса вернулся хозяин дома, лицо мага было полностью чистым, хотя место над губой покраснело и слегка саднило.
Старик принёс свежего хлеба, две крынки молока, вторая была взята специально для гостей, плошку творога и полкольца колбасы.
Мирхей долго думал, чем накормить голодного гостя и его слугу, ведь обычно дед с внуком ужинал, тем же чем и завтракали, но завтрака сегодня как такового не было. Наконец, решил сделать рассыпчатой каши.
Слуга, выглядевший лучше, чем с утра, предложил свою помощь в приготовлении еды. Вместе, большей частью слуга, они сварили пшенку, заправив ее обжаренными кусочками лука и колбасы.
Маг опять читал.
Едва приготовился ужин вернулся Сой, который остервенело чесал красные пятна на руках.
- Опять кошку лечил, – вроде бы ни к кому не обращаясь, даже не подняв глаза от книги, поинтересовался Ханар.
Мальчишка испуганно замер.
Руки деда Мирхея, который только достал чугунок с кашей из печки задрожали, посудина выскользнула, но пола не достигла. Ассасин подхватил чугунок и, не замечая жара, отнес обратно в печь.
- Зачем же так нервничать, уважаемый, – спокойно сказал наемник старику, помогая тому сесть на лавку, и совсем не вежливо добавил, обращаясь к магу, – А вы, господин Наритан, не могли этот вопрос после ужина решить? Теперь вот голодными останемся.
- Это не он, господин маг! – вскрикнул старик, вскакивая на ноги.
- А кто тогда?
Черные глаза Ханара, которые тот поднял от книги, казалось, способны прожечь насквозь.
- Дед, молчи! – воскликнул Сой.
- Наверное – это внук старосты? – продолжил Ханар, внимательно глядя на парня
Мальчишка растерял весь задор, смертельно побледнел. Старик опять опустился на скамью. А Лета вдруг вспомнила, что так и не рассказала магу о своих подозрениях.
- Ханар, я думаю, что у старосты внучка, – тихо в самое ухо проговорила девушка, – В смысле, они зачем-то сказали, что это мальчик, а это девочка.
Чародей быстро сопоставил полученные факты, принялся, вроде как размышляя вслух:
- А если предположить, что у старосты не внук, а внучка, то сразу становиться ясно, кто центр Черного проклятья. Девочка тянет для деревни светлую магию, создает благоприятные условия для жизни и здоровья. Поэтому-то ее и прячут, выдают за мальчика, что бы проверка из Школы магии не забрала. А мальчишка работает магическим громоотводом. Дар его на столь мал, что практически не распознается, пока девочка не начинает стравливать излишек черной энергии, который он затем преобразует в различные пакости для соседних деревень, и оттуда бегут люди, – маг взглянул на одинаково бледных внука и деда, – В какой-то момент «громоотвод» перестал справляться, и черная энергия потекла рекой, привлекая различных тварей. И вот маленькая магичка и глупый юный маг пытаются хотя бы защититься.
И вдруг рявкнул, прямо взглянув на замерших внука и деда:
- Мне дальше продолжать или сами расскажите? Или может мне пойти с этими вопросами к старосте? Уверен, он сделает вид, что ничего не знал, схватиться за голову и поступит так, как велит закон: вызовет судью из Совета магов. И тогда вся вина ляжет на двух детей, а еще наверняка на глупого старика, который их прикрывал.
Ханар нависал коршуном, Сой сидел насупившись, уставившись в пол, а его дед мелко дрожал. Маг ждал, хоть какой-нибудь реакции, но оба молчали.
- Может, расскажите, что на самом деле тут твориться? – чуть смягчил напор чародей. – И объясните, почему у внучки старосты, такая сильная привязка с призраком, что каждую ночь навещает вашу деревню. Вам еще не надоело бояться и прятаться?
Молчание было ему ответом.
- Вы поймите, – вздохнул Ханар, совсем выходя из роли строго судьи, – Времени остается все меньше, если сейчас не решить эту проблему, она решиться сама, и от вашей деревни даже воспоминаний не останется.
- Хорошо, я расскажу, – медленно, точно не уверенный до конца, проговорил старик, стиснул морщинистые руки и твердо взглянул на мага.